Звезда «Земли Санникова» Мамбетова ночью упаковывала газеты, чтобы заработать 80 рублей

1585f8862a97723e182ed7bfd7048c31


фото: Светлана Хохрякова

«В первый раз я снялся, я Отара Иоселиани в фильме «Жил певчий дрозд».

Мы встретились с Назирой в южной столице Кыргызстана — городе Ош. Они сидели в ресторане и болтали. Музыканты, вы слышите свою любимую актрису, исполнили в ее честь песню «Есть только мгновение между прошлым и будущим» из фильма «Земля санникова». И так всегда. Эта картинка сопровождает его по жизни. Назира извиняясь: «Я по-русски плохо говорю».

— Многие русские так не говорят, как вы. Столько времени прошло со дня выхода «Земли Санникова», а люди его помнят. Какие воспоминания у вас с ним связаны?

— Ностальгические. Я хочу вернуть то время, а оно быстро бежит. Были прекрасные съемочные дни без какого-либо разделения: ты киргизка, а мы россияне. Все всего, что он сделал. На съемочной площадке были якуты, тувинцы, русский, чеченец Махмуд Эсамбаев. Представители различных национальностей, сделали один хороший фильм. Я бы и сейчас работать вместе, что что-то хорошо сделать.

— Как на вашу судьбу повлияла эта картинка?

— У нас в Кыргызстане часто показывают. Наша молодежь любит старый фильм, говорит, что это в настоящее время. Недавно у меня была встреча со студентами. Как красиво и правильно разобрать фильм, на такие тонкости обратили внимание. Я была поражена. Когда училась, то даже не мечтала, что когда-нибудь снимусь в кино. Мой первый фильм, в котором я почувствовала, что это звук камеры, записал на киностудии «Грузия-фильм». Это «Жил певчий дрозд» Отара Иоселиани. Я случайно попал туда вместе с двумя молодыми из нашего курса. Помощник Отара Иоселиани пришел в ГИТИС, где мы тогда жили. Для одного эпизода требовала делегация из Кыргызстана. Вот нас, третьекурсников, и пригласили. Так что мой первый фильм — «Жил певчий дрозд» Отара Иоселиани. Позже обновлена у Ирины Поплавской в роли диспетчерши в фильме «Я-Тянь-Шань» по повести Чингиза Айтматова «Тополек мой в красной косынке».

— Вспомнить годы учебы?

— Когда у меня бывают трудности, особенно на сцене, мысленно переношусь в ГИТИС. Я помню, что говорили нам наши преподаватели во главе с Борисом Бибиковым. Нас учили тому, чтобы найти выход из положения, когда что-то не работает, учится жить на сцене.: «Сейчас мы вас оберегаем, говорят вам, что вы делаете, и в жизни вам будет очень сложно». Так и случилось. Получил роль и с удовольствием это делала, даже если она совсем маленькая. Я страдал, столкнувшись с завистью и соперничеством. Может быть, это в природе актер ипотекой? Но я не понимаю, откуда возникает в человеке зависть. Часто я смотрю москва трансляции и вижу, как актеры, чтобы обнять и поблагодарить друг друга. Мне кажется, что у вас есть свои актеры все более культурно выражается. А у нас происходит на каждом.

— Вы, наверное, весь день провели в институте?

— День, ходила в школу, а по вечерам спешила в театр. В дипломном спектакле по чеховской «Чайке» играет Аркадину, в «Последних» Горького — Софью. И, в конце концов, я была деревенской девочкой. Они дали мне большие роли, репетировать их на студенческой скамье, уже школа. Я дочь чабана. Откуда мне знать, о аристократических манерах, Аркадиной. Добирала все то, что требуется в театре. День нас научили наши преподаватели, а вечером исследование длилось спектаклях. Я жила в доме на Трифоновской, недалеко от Театра Советской армии, часто уходит туда, любил МХАТ и малый театр. По ночам работал в типографии газеты «Труд». Стипендия была 24 рубля. Вот мы и упаковывали газеты, чтобы заработать 80 рублей. Так что жили хорошо. На четвертом-пятом сегодня я почти не ходила в школу, потому что был снят в фильме «Я-Тянь-Шань», получил на «Мосфильме» 120 рублей. Недавно во сне была в ГИТИСе. На втором этаже пошел в большой зал, гримерную, поднялся в третий и в четвертый. Утром я проснулась такая счастливая.

— Как сложилась судьба вашего киргизской студии?

-У нас была сильная актерская студия в ГИТИСе. 23 человека его закончили 27-мы поступавших. Из них десять стали народными артистами республики, пять — заслуженными. Только четверо ушли из профессии. Все выпускники вошли в труппу нового Ошского драматического театра. Специально для нас построили огромное театральное здание, нам дали квартиру. Я проработала в Ош, 22 года. Мы закончили институт в 1972 году, ушел из Москвы с шестью дипломными спектаклями: «Зеленая птичка» Гоцци, «Чайка» чехова, «Последние» Горького, «Парень из нашего города» Симонова, как и в работах нашей национальной драмы.

— На каком языке играл Гоцци?

— На киргизском. И обучались на киргизском. Теперь идти в ГИТИСе или в ВГИК мало кто может себе позволить. Не каждый родитель может отправить детей в Москву, а у нас гособеспечение.


фото: Светлана Хохрякова

— Сколько вам было лет, когда пошел в Москву? Что дочь чабана привело в актерскую профессию?

— Мне было 18 лет, когда я приехала в Москву. До этого участвовал в самодеятельности, пела, танцевала, занимается спортом, хорошо играл в волейбол и баскетбол, был очень подвижный. Когда она была в седьмом классе, к нам в колхоз привезли, что ли итальянский, то ли испанский фильм «Фатима». Ее героиня была такая красивая, смуглая., с кудрявыми волосами, как я. Фильм произвел сильное впечатление, и я стал рваться на сцену. Когда ректор ГИТИСа Матвей Алексеевич Горбунов приехал в Бишкек отбирать студентов, конкурс сто человек на место. До негокиргизские актеры, поездки в районы и колхозы, выбранный способны парней, среди тех, кто закончил школу. Я слышала, что идет набор, и пошел туда. Народу было очень много. Нас выстроили по росту. Я оказалась в первой десятке. С меня и начали экзамен.

— Есть ли профессия актриса является престижной? Недавно сказал мне, как молодой девушке из Средней Азии, снявшуюся в российской рисунке, считали проституткой.

— А я родителям не сказала, что она пришла на литье.

— Что вы им сказали?

— Что он вошел в Москву. Они земные люди, чабаны. Могу предположить, как баранов. Это их богатство. Они не только не были заинтересованы в том, как, где я поступила, они радовались тому, что еду в Москву. В Кыргызстан было понятие «центральный колледж», москва, ленинградский, минск. Ввести в него считалось престижным. Из нашей школы, то одна я вошел. Мой старший брат параллельно поступил в Саратовское летное училище. У нас с ним год разницы. Родители обрадовались, что листовка станет. Меня спросили: «А кем ты будешь?». Главное, что поеду в Москву. После окончания второго курса, родители задали вопрос: «Все спрашивают, за кого вы учились?». Я сказала, что учится в консерватории. Они не задумывались, что это. После третьего года, когда я пошла в отпуск, соседка похвалила меня: «Что ты сделал. Кабинет, где консервированные продукты». Когда мы ставим отрывки и дипломные спектакли, я отправила фотографию родителей. Как мы их. Потом уже они узнали, что учусь на актерском. Против ничего не сказал, ушел в отставку. А когда я пришла с фильмом «Я-Тянь-Шань», посмотрели и успокоились. Правда, считает мой характер испорченной женщиной, разлучницей.

— Как деревенская девушка освоилась в Москве?

— Это был шок. По-русски я очень плохо говорила. Хотя там, где мы жили, русские были. Мои братья учились русский в школе и хорошо знали язык. А я только немного. Горбунов спросил меня, знаю ли я русский. «Да! Я знаю: «Дай хлеба!» — ответы на вопрос. Развеселила его с первых минут понравилась. До последнего курса он меня оберегал.

«В начале 90-х даже мыло у них не было зубной пасты невозможно, получить»

— Трудно было после Москвы осваиваться в Ош? С энтузиазмом создавали новый театр?

— Энтузиазм был, но я мечтал о Тегеране. В Оше пришла только в ноябре, потому что на съемках «Земли Санникова», в озвучании фильма «Я — Тянь-Шань». А мои однокурсники уже летом были в Оше. Тогда город был другой, напоминал большое село. Теперь я его не узнала. Много изменений произошло.

— Годы работы здесь рады?

— Да. У меня были хорошие роли, сыграла Гертруду в «Гамлете».

Неужели кому-то был нужен «Гамлет» в этом городке?

— В советское время народ любил театр. Каждый день у нас было полный зал, вместимостью на 750 мест. Мы ездили по регионам, оттуда приезжали к нам. Я знаю, что в наличии. После развала Союза, мы, как она высохнет. Слава богу, в последние три-четыре года постепенно налаживается. Союз дал нам привилегии, зарплаты и республика этого не может.

— Влачили нищенское существование?

— Конечно. Все ушли на базар. Весь день человек на хлеб зарабатывать, а вечером ему уже было не до театров. Ужасно время. В начале 90-х даже мыло у них не было зубной пасты невозможно было получить.

— Я не хочу сдаваться и уходить?

— Сама себе удивляюсь, как вытерпела. В театре работы не было, она переехала в Сплит, и там девять лет сидела без дела, перебивалась небольшими ролями. Дотаций нет, денег нет, зрителей нет. А у меня была потребность в больших работах.

— Итак, вы отправились в Бишкек на самом деле никуда?

— Я просто бежала, ничего конкретного у меня не было, и появился в ТЮЗ. У нас разнообразный репертуар — детский сад, школа, студентов и более взрослых зрителей. У меня сейчас четыре спектакля, где я играю главные роли. Один из них — «Суфлер» по пьесе Султана Раева — в ближайшее время будет показан на Лондонском театральном фестивале. Это четвертая в моей биографии роль актрисы. До этого играли чеховскую Аркадину, женскую роль в драме «Соленый остров» кыргызского драматурга Мурзы Гапарова и народную артистку СССР Бакен Кыдыкеевой, имя которого носит наш театр, в спектакле «Судьба и талант» Жаныша Кулманбетова.

— Играть » — все равно, что в себе копать?

— Интересно, иногда и в себе покопаться. Аркадину я играл почти ребенок, так что не сопоставляла свою судьбу с его биографией. В Ошском театре мне дали возрастную роль. Героиня-актриса больна, но жаждет работы, жизни, любви. Мне дали за это приз «Лучшая женская роль года». Значит, что-то произошло. В спектакле «Талант и судьба» я также играл сложную актерскую судьбу. 30. декабря мой персонаж ударил авто, а она ударяется в лицо, становится неузнаваемой. Все это произошло в жизни с актрисой Бакен Кыдыкеевой. Только через 19 дней ее признали техничка. «Суфлера» специально для меня написал Султан Раев и я поставил спектакль. Это внутренний монолог актриса, а не какой-то конкретный, о том, как она прожила жизнь, кого любила, что ее зрители и партнеры по сцене, каких мужчин встречала на своем пути. Она делит это с суфлершей, которую мысленно ставит перед собой, вспоминает, как она сыграла Марию Стюарт.


фото: Светлана Хохрякова

— Ваш персонаж полностью подчинила жизнь профессии? А вы?

— Она влюбчивая и горжусь. Всю себя отдала актерской профессии. В этом мы похожи. Недавно Султан Раев, отвечая на вопрос журналистов, кто является прототипом героини, он ответил: «Она сама».

— Вас не пугает, что откройте себя миру?

— Нет. Это жизнь. В октябре у нас проходил международный фестиваль, на котором наша производительность оказалась вне конкуренции, в 22 часа. Жюри его не видело, но пришли критики. Один из них был из Москвы. На следующий день они произвели бум ваше заявление, выразили удивление, что нас не участвовать в конкурсе. Когда их лондонский коллега приехал в Москву, чтобы выбрать спектакли, обучение от русского критика о «Суфлере», призвал наше министерство, разговаривал с директором, прибыл, и я посмотрел спектакль. Он обещал, что в течение 20 дней сообщить, они призывают нас в Лондон. Даже не могу себе представить, в каком состоянии мы ждали ответ. Осенью играть там «суфлера». С одной секунды, когда я об этом узнала, на смену радости пришла тревога. Вместе с тем, что я оттуда пришел? По крайней мере, одну реплику услышать о том, что это хороший спектакль. Я не хочу быть незамеченной.

— У вас были поражения?

— Конечно. Переживала их трудно. Я пессимист.

— Когда-нибудь приходилось жалеть о том, что стали актрисой?

— Никогда. Пока не успела в результате, могут замучить своего партнера. Такой у меня плохой характер. Часто бывает трудно. Вот пример. Режиссер Садык Шер-Нияз, вы меня пригласили в свой фильм «Курманжан Датка» главную роль алайской царицы. В глубине души я мечтал об этом, но потом началась паника. Я испугался. У нас есть Курманжан Датку учат в школьной программе. Все киргизы знают, кто она. Я играл ее в Ошском театре. Но фильм-это совсем другое дело. Там показано четыре возраста героини, начиная с четырех лет девочки и до 90 лет старухи. Ей, правда, играла другая актриса. Зрители потом говорили, что это было необходимо, чтобы меня измотать.

— Что в Курманжан Датке привлекательным для вас?

— Она-женщина и мать, оберегала свой народ от зла. У нее была развита интуиция, позволявшая заранее предчувствовать, что будет. Она и мужу подсказывала, что делать в конкретной ситуации. Курманжан — народная героиня, пожертвовавшая сыном ради своего народа. В мире нет другой такой женщины. Она — личность, поэтому и остался в истории.

— Стоит народ бы дать имя его собственного ребенка?

— А как ей тогда поступить? Была война.

— Как вы восприняли фильм?

— Очень высоко его оценили. После премьеры в Казахстане, один кинокритик ее бюджет фильма. Узнав, что он составил полтора миллиона долларов, сказал, что мы герои. Есть с чем сравнивать. Бюджет «Кочевника», снятого «Казахфильмом», — 38 миллионов долларов. На фестивале «Шелковый путь», в Китае «Курманжан Датка» получил приз зрительских симпатий. И я там встретила Оливер Стоун.