Знаменитая дочь знаменитого отца: Татьяна Тарасова — 70 лет

7a91cee7e3e3111a0b2882c09c6c8675


фoтo: Aртeм Мaкeeв

Мы гoвoрили с Тaтьянoй Тaрaсoвoй нa лeдoвoй плoщaдкe, стaдиoнe юныx пиoнeрoв, гдe oн oттaчивaл Бoжeствeннoй «Кaрмeн» мирoвыe лидeры, спoртe, тaнцax Нaтaлья Бeстeмьянoвa и Aндрeй Букин. Вeликaя Тaрaсoвa был нe в нaстрoeнии, или тoчнee, был в ярoсти. Вoзмущeнныe, oни пoдaли в суд в чeмпиoнaтe СССР сaмым нaглым oбрaзoм oтдaли пoбeду Мaринa Климoвa и Сeргeй Пoнoмaрeнкo, пoд рукoвoдствoм Нaтaльи дубoвoй, чтo oни нe лaдят.

Встрeтил мeня нaстoрoжeннo: я шпиoн из лaгeря Дубoвскoгo? Суxo кивнул нa скaмeйку нa стoрoнe нe стoит усилий. Oднaкo, брoсил «Джeрси», чтoбы нe мeрзнуть нa льду.

Я нe читaл или Тaрaсoвa мoй oпубликoвaнный в «МК» мaтeриaлa. Вдруг чeрeз кaкoe-тo врeмя oн слышaл ee вызoв: «сeгoдня вeчeрoм, Гaрри Кaспaрoв игрaл в тeaтрe «Сoврeмeнник», рaсскaжeт, кaк oн oxoтился. Дaвaй, Вoлoдя встрeтит вaс».

Oтнoшeния с Тaрaсoвoй пoслe пaмятнoгo вeчeрa зaмeтнo тeплee. Я нaвeстил ee в oбщий дом на Соколе, пришел на тренировку. Однажды на катке, может быть, шутка, что: «Вы-человек-один, вижу, Ира какая красота». Фигуристка Ирина Жук действительно мог бы претендовать на звание самых красивых спортсменок Советского Союза.

Потом холостяцкая жизнь, казалось, самые дорогие привилегии на катке, я стала навещать его реже. Также, конечно, в попытке быть смешным — на самом деле, футбол и хоккей полностью захватил мое внимание, но я продолжал следить за громких тренерских побед Тарасова.

По Горькому совпадению, в те времена, когда там был всемирно известный пианист Владимир Крайнев, председатель Олимпийского комитета Александр Жуков по-дружески попросил меня предъявить специальный выпуск к 100-летию олимпийского движения в России. Наметили план номера — несколько полос, конечно, зарезервированная для статьи на «отца российского хоккея» Анатолия Тарасова Владимирович.

Репортер выбрал бестактно Тарасова — кто, кроме нее, лучше поговорить об этом? «Петр, разве ты не знаешь, — мой муж умер», — с металлом в голосе сказал Тарасов.

Я все-таки настойчиво просил о встрече для памяти Анатолий Владимирович. Проявляет бесконечную мощь природы Тарасова: «приходите на каток в ЦСКА».

Пошел в тренерскую, взяла магнитофон. «Твой рот», — сказала Татьяна. За все время я не произнес ни слова.

«Дорогой папа, умер Вова. Ваш любимый Дилан. Я даю интервью, так что о них не забыли. Ваше имя было связано с все победы нашей страны знал хоккей. Затем дали название «красная машина». Производительность в области хоккея, которыми владеете вы и ваши друзья, у нас новый вид спорта, канадского хоккея. А вы были учредителем. Я в Зале Славы в Канаде, я читал, что мир должен быть благодарен России за то, что они дали ему отличный человек и тренер Анатолий Тарасов.


фото: Игорь Уткин

Вы должны знать: кто был в ближайшем от вашего памятника, все приходят к нему, и говорит: «тренер Анатолий Владимирович Тарасов». И до сих пор, все, что вы помните и знаете. И не забывайте, пока я жив, и жива Алекс, твой внук, жить его дети. И Федька ему 4 года, скоро — очень здорово кататься на коньках. На хоккейных коньков. Тренировал моя подруга Ирина Лужковом, что вы знаете и любите. В разделе все равно ничего не взять, и он уже несся как семилетнего мальчика. Возможно, это продолжение нашей истории о лед. Может быть, он будет для вас. Потому что все в хоккее сделать это с вами.

Вы всегда были далеки от власти, она не имеет поддержки для вас. Вы не зависите от него, потому что я знал, и он знал, как делать свою работу, как никто другой на планете. И почувствовав силу и уверенность. То, что сейчас сказал, ваши бывшие студенты, вы сделали их выдающимися спортсменами. Вы увидели в них то, чего не видел маму и папу. И вы показали свое умение всему миру. Вы лепили их, вы vyleplivat. Конечно, она преодолела кошмар бремя. Я не знаю ни одного человека, который стал олимпийским чемпионом или чемпионом мира, кто не плакал от стресса, который вы дали мне с вопросом: «поезда и Андрей Миненков сдаться?» И тогда я сказал: Нет, вы сказали, «плохо».

И главное, что все в стране, в мире не было веры в вас, в свой хоккей, что будет с вашей командой и с Аркадием Ивановичем Чернышевым вместе, чтобы сражаться до последней капли крови. И пение национального гимна, ни слуха, ни голоса, потому что в этот момент и в это время надо было петь. И трещины в последней гонке и получить медаль из золота из почвы.

Спасибо за то, что вы в это сложное время ушло, ничего не боится, команду со льда за недобросовестную судья и в самый неподходящий момент, и это оказались часы.

(В сезоне 1968-1969, главный конкурент ЦСКА, команда Анатолия Тарасова, был московский «Спартак». Решающее Дерби между ними в апреле, собрали, конечно, распроданы. Приехали на игру и фанат хоккея под номером 1, л. Брежнев.

Перед началом смены воротами в середине третьего периода (если есть такие правила) клуба армии под звук сирены играл за «Спартак» гол, но судья взятие ворот не было засчитано.

Тренер Тарасов просил о пересмотре решения суда — он считал, что шайба пересекла линию ворот, и до последнего момента все еще продолжалась.

Но судьи настаивали. Тогда Анатолий взял в свою команду со льда.

Пауза длилась serophsne — головы могли летать в первую очередь, главный тренер ЦСКА.

Плохие шутки: глава государства рассчитывается по минутам.

И полковник Тарасов командир был вынужден пассивно ждать продолжение конкурса. По крайней мере, один Мирный житель и диссидентом никогда не делать. В конце концов, акция должна была стать членом министра обороны, Маршала Гречко. — П. С.)

Вы абсолютно правы, и вы были подчинены только министру обороны Гречко, который вы на телефон Анны Ильиничны Sinicina (директор Дворца спорта «Лужники». — Л. с.). И как военные, одетые в военную одежду, вам пришлось идти вместе с ней и вы подчинились. Это был закон, который не совпадает: вы сняли «заработал» и вы его вернули. Ты плакала в первый раз я увидел тебя плакать. Вы пришли на этот трехкомнатную квартиру — вы жили скромнее — в которой мы жили всю жизнь на Соколе, упал на кровать и заплакал, потому что для вас звание заслуженного тренера СССР был самый высокий ранг в мире.

Ты вернулся спустя несколько месяцев. И Вы сказали, я понимаю, что это такое… ты сказал, что председатель спорткомитета Сергей Павлович Павлов, который тебя любил и которые, конечно, и удален из своего чина, и принес тебе… ты сказал, что понял, что там было, но не понял за что дали. Это все, что вам.

Мы очень любили тебя. Мы любим вас разных — то, что вы были. Моя мама служила вам, и служил до последнего дня, прошел свой архив, каждый подписанный вами. Ваша Нина, вы очень удачно выбрали в свои 20 лет и с кем он жил замечательный, разный, длинный, 56 лет. И не было больше удачи, чем вы на Золотую свадьбу, и гулять по всей деревне. Дом был большой, мы любили его — финский, — это было три номера. Вы были публиковать свои тюльпаны, заставляли нас копать квадратных метров для каждой розы, и мы боялись, чтобы повиноваться.

Вы не в поезде «Нью-Йорк Рейнджерс», потому что власти в стране, которую мы любили и служили, даже не сказав вам об этом предложении. И ты сказал шведский тренер стремберг.

Вы должны идти туда, Вы не умерли бы здесь от заражения крови, от смертельного заражения, давая вам 67-й больницы. Вы бы продолжать жить. Вы послали океане Слава Фетисов, который пришел к нам за советом: как обучить его, и ушли с огромным книга знаний. Но Вы не могли себе представить, насколько уменьшится ваш хоккей-смена страны — и в лучшую и худшую сторону.

Что бы ваша жизнь в другое время? Вас будут тренировать «Нью-Йорк Рейнджерс», и половина игроков будет русский. Но Вы не могли себе представить, что я смогу уехать из страны, который 14 лет не говорили о тебе, 14 лет, когда в хоккее кадры по телевизору, не говорят свое имя.

Я благодарю вас за предоставленную мне 19 лет, перешел на тренерскую работу. Моя сестра Галя, и ты еще девушка, которая с тобой путешествовали по всей стране, которые сопровождали вас в течение последних нескольких лет на всех «Золотая шайба» вместе с Алешей, умер. Я остался один, отец, вместе с Лешей. Я планирую быть удостоен любви и преданности делу, которому ты служил. И дай Бог, что Лесин маленьким сыном отнял у тебя все твои прекрасные качества.

Я горжусь вами, горжусь вашим Олимпийских игр. Горжусь тем, что вы закончили на Олимпийских играх, и я начал. Что мы с тобой вместе в Саппоро. Мы с тобой прожили огромную счастливую жизнь. У меня на спине, и всегда держать голову. И что бы не утонуть, когда ты бросил меня из-за доски в Гурзуфе — и для меня это было еще 4 лет, и поплыл. Потому что вы жили с мамой и с нами всю жизнь. Потому что ты сидел в кресле, что я сделал для «Спящая красавица» по-прежнему в стране. Вся деревня прошла, и знал, что в нашей стране все хорошо, потому что ты сидишь на троне.

Теперь мы не знаем, когда, наконец, выиграет наш хоккей. Когда в одной игре и это правильные слова и действия, которые могли бы служить моей стране, как ты служил. Я люблю тебя. Я всегда буду любить тебя. Я горжусь, что у меня такие родители, сестра и так был Дилан. Мы с Алексом всегда будут лояльны к нашей семье: работать, работать, работать, работать, работать и приносить пользу людям в бизнесе, за это ответит».

В этот день я не могу забыть этот монолог.

Потом я ушел на каток и повернулся на leaskovski аллее славы. Известные лица в бронзе: Харламов, Рагулин, Тарасова…

Возле бюста руки Анатолия невольно потянулась к диктофону. Вечером, тишина, розы, звучала пронзительная записку: «дорогой отец…»