Умерла Ирина Токмакова: Заходер пугал, и Маршак, и Михалков благословил

5a0f5c33a19b6b4dbff13412d643f78f


фoтo: ru.wikipedia.org

Зa вклaд в дeтскую литeрaтуру Тoкмaкoву удoстoили прeстижнoй премией имени Александра Грина. А как все начиналось?

Профессиональный лингвист, с блеском закончившая МГУ, детский писатель стал случайно. Перевела книгу шведских народных песенок — для сына. Муж, известный иллюстратор Лев Токмаков, настаивал принять его в публикации. А там попросили перевести еще.

Это то переводила из любимых швеции и шотландии, то писала сама. Простая, хорошая рифма, разошлись в детских садов и начальной школы.

Куда в машинах снег везут?

Возможно, в странах жарко

Его ребят из

На Новый год в подарки,

Получить полные кульки –

И все бегом играть в снежки!

Снежки не долетают,

На жарком солнце тают,

И только лужи там и здесь…

Куда в машинах снег везут?

Но самые известные произведения Токмаковой — в прозе. Повесть «Аля, Кляксич и буква А» и «Может, ноль не виноват» среди родителей в классе до сих пор считаются бестселлерами. Говоря на языке детей, без дидактизма и назиданий книги пробудить интерес к математике и грамматике.

Токмакова любил вспоминать, как получила напутствие от Самуила Маршака: «Когда я перевела шотландский играх, Заходер пугал, что Маршак меня едят. И вот однажды в коммуналке, где я тогда жила, раздается звонок и голос Маршака (он всех называл «голубчиком» и без конца повторял слово «але?»): «Але? Голубчик! Это говорит Маршак. Я видел Ваши переводы в «Мурзилке». Эля? Приходите, пожалуйста, ко мне». И я пошел к Маршаку. Тогда я начал писать, а он говорил так, как будто он Маршак и я Маршак. Я ушла от него, и как будто во мне внутри лампы зажгли».

В последние годы она много работала, снова перевела рассказ Астрид Лингрен «Мио, мой Мио».

Литературный критик Ксения Молдавская, близкий к Токмаковой: «Ее стихи — это игра и радость. Даже то, что они вошли в учебники, не лишена жизни. А шотландию песню «Пегги», «Крошка Вилли-Винки» можно принять как факт языка, это уже навсегда. Отдельного разговора заслуживает случай на заседании Совета по детской книге в России:

– Я девяносто лет, – сказал Сергей Михалков – а в девяносто лет, уже нужно принимать обоснованные решения. Извлеките лучший Ирочку. Ира молодая, ей нет еще и восьмидесяти.

Пятнадцать лет прошло с того заседания, и мы еще о Ирину Петровну первая ассоциация — Ира молодая. Месяц назад ей исполнилось 89. Девяносто уже не сбудется никогда».