«Ухудшение на эротику и король»: изрезанную вандалом картина Репина спрятал

bd6238bb1c79b1a37d7c737f5cb03514


фoтo: ru.wikipedia.org

Брифинг – вeщь прaвильнaя. Пo сущeству, рaбoтaeт нa pr Трeтьякoвки и, кaк слeдствиe, к pr русскoй живoписи, и этo xoрoшo. Прeдстaвьтe сeбe, кaкиe oтxoды, кoгдa пoлoтнo чeрeз пoлгoдa снoвa тoржeствeннo устaнoвят в зaлe для пяти пулeнeпрoбивaeмыми стeклaми? Ирoния ирoниeй, нo вoпрoс в другoм – чтo дeлaть с прoблeмoй вaндaлизмa в принципe? В тo врeмя кaк вaндaльныe выxoдки, к счaстью, oднoрaзoвый, «сумaсшeдший» xaрaктeр, стaтистикa здесь, что это трудно, но это точно не чаще одного случая на пяти-десяти-двадцати лет. Но, ни художники, бог, еще не вечер. Мы постараемся разобраться в сложившейся ситуации.

Таким образом, согласно официальному пресс Третьяковской галереи «25. мая 2018 года, в 20:55 вечера, незадолго до закрытия музея, во время комиссионного обхода постоянной экспозиции мужчина из числа последних посетителей пробил в уже пустой зал Репина через группу сотрудников, которые регулярно проводит обзор залов перед их закрытием, и попадает к застекленному холсте картины «Иван Грозный и сын его Иван…» несколько ударов металлической подставкой, корпус».

Смотрители, охранники повязали вандала (что опасно, потому что свою агрессию он мог выместить и на людей вокруг), передал в руки полиции. Теперь парень залетит на несколько лет, несмотря на то, что именно мотивация будет усмотрена в его действиях. Это одна вещь – все то, что приходит со стороны психиатрии (с последующим пребывания в соответствующих учреждениях), во-вторых – попытка убийства, и другие пироги.

Что до репинского Ивана, «в результате ударов толстое стекло, защищавшее работу, колебаний температуры, влажностного режима, был сломан, – сообщает пресс-служба ГТГ, – рис понесли серьезные убытки; холст прорван в трех местах в центральной части операции показано на рисунке, направлен; от падения стекла трудно догадаться, авторская художественная рама; счастье самое ценное – изображения лица и рук царя, и послал – не пострадал».

Это в соответствии с прошлым нападение на картинку: еще в 1913 году некоторые Абрам Балашов, признанный душевнобольным, нанес ножом 3 вертикальных пореза полотна. Как сообщил Третьяковка», после этого последовали напряженные реконструкции, в которой принимал участие и я, Илья Репин, и попечителем галереи, художник Грабарь». К счастью, все качественно восстановлено. Но с 1927 года картина постоянно держит под стеклом.

Наш ресурс успокоил, что ущерб, однако, не носят катастрофического, необратимого характера, самое ценное сохранено: да, ткань повреждена, нужно будет вернуть, но это, так сказать, поправимо. Все могло бы быть гораздо более трагично.

После того, как реставраторы имеют осколки стекла, выполнить демонтаж изображения и кадры, «Ивана Грозного» переехал в реставрационную мастерскую. И теперь будет срочно созван Совет реставраторов, чтобы выработать план действий. Понятно, что вся ситуация на контроле у Минкульта. Кроме того, в случае необходимости, будут привлечены лучшие реставраторы страны – хотя из Центра им. Грабаря, хотя из Государственного научно-исследовательского института реставрации. Кстати, его директору Дмитрию Антонову мы решили позвонить, чтобы положить некоторые важные акценты:

– Дмитрий Борисович, железа, стойкой, он стал лупить на рисунке, говорят, там порезы на полотне, – как все это трагично? Из вашего опыта?

– Это довольно тяжелая работа. Это, конечно, все исправляется и делается, тем более, что в самой Третьяковской галерее довольно много хороших реставраторов, которые будут справиться с этим делом (если что – мы им помочь или Центр Грабаря, все вместе будем делать). Это будет, я думаю, от шести месяцев до года, а может и дольше. Я не видел повреждений, трудно комментировать. В общем, довольно печальная ситуация. Разрывы холста – это все-таки сложная задача.

– А что это технологически решена?

– Все зависит от ситуации. Под каждую повреждений была разработана особая методика, относится только к этой картине. Не существует универсального метода. Но там, я думаю, очень быстро будет разработать методику реконструкции.

– Вы же работали они на фотографии с порезами?

– Другими изображениями мы и не занимаемся: реставрируем фотографии с очень сильными повреждениями. И разрывами и порезами. Разрез может быть простой вопрос, чем разрыв. Когда режут, то не деформирует ткань и холст. А если разрыв, если бьют и прорывают, то все оказывается печальнее…

– Ну да, это отверстие на рисунке. Плюс, лакокрасочный слой поврежден…

– Все поправимо, но это очень зависит и время, и время, и что будет.

– Правильно ли я понимаю, что статистика вандализма на больших музеев, в общем, НЕ зашкаливающая?

– Да, это были редкие случаи. Кроме того, они связаны с определенными темы, картинки. Ну, вы знаете, на что мы сумасшедшие приходят в эскалации…

– На эротику, на царя…

– Ну, что, на эротику. Помните, в «Данаю» Эрмитаж – история советского периода (1985), когда ее облили кислотой и вырезать. И есть Иван Грозный…

– Уже есть слова вандала, что он не согласен с такой исторической трактовкой.

– Да, сумасшедших много. Отдельные истории, они их привлекают.

– Да, но пока это безумно. Им не нравится голая Дней, не нравится, убиенный сын, но пока это в соответствии с редких психических отклонений. Было бы это приемлемо, один раз в двадцать лет. «Все в порядке» – я, конечно, в кавычках. Хуже всего, что ни приведи бог, если начнется какая-то тенденция к умышленному уничтожению культурного наследия…

– Не дай боже, что нам достаточно, теперь Сирии и Ирака.

– Я то, я говорю, что музеи просто будет вынужден повесить копию.

– Музей не может повесить копию. Если будет висеть копии или для отображения проекции на экране, не имеет смысла туда ходить. Почему? Потыкать пальцами на проекции? Потому что ты идешь смотреть на живое искусство. Копии никому не интересны.

– А поставить стеклянные экраны вокруг?

– Укрепление системы безопасности – это не дополнительный предмет. Более того, картина известная. На нее и раньше покушались, часто многие из них выразили недовольство. Повторяю, ума много, и на будущее, на конкретные истории, конкретные образы того, необходимо усилить меры безопасности.

– Даже и профилактические? Предвосхищая…

– Ну, что, это наша работа – реставраторов и музейщиков – это сохранить, чтобы это осталось в веках. Потому что теперь к «Ивану», будет довольно большой труд, и большой команды, ситуация не хорошо. Можно только посочувствовать музее. И мы рады вам помочь всем.