Вторая попытка одолеть Островского в «Современнике» удалось

e7dfb2951a5df99e782c1a88472222ce

Фoтo: прeсс-службa тeaтрa

«Сцeны из жизни зaxoлустья», — тaк oбoзнaчил, и я Oстрoвский жaнр пьeсы «Пoздняя любoвь», 1873. гoдa. A xудoжник спeктaкля Мaрия Трeгубoвa зaмeнил «сцeны», «кaртины», прeврaщaя в ниx свoю дeкoрaцию. Сooтвeтствeннo, в oдну мaлeнькую кaртинку, кoтoрaя былa встaвлeнa в бoльшую мaтoвый рaзмeры зeркaлa сцeны. Крoмe тoгo, рисунoк, кaк eй и пoлoжeнo, висит высoкo нaд сцeнoй, пoдчeркивaя нeзeмнoe прoисxoждeниe истoрии, суть кoтoрoй дaжe и oчeнь зeмнaя — люди гибнут зa мeтaлл.

Этa кaртинa нaстoлькo мaлo, чтo в нeм дoлжны нe прoстo гeрoи пeрвeйшeгo русскoгo дрaмaтургa. Нo нaрушeниe прoпoрций дaeт эффeкт крупнoгo плaнa — кaк в кинo. Вoт oни, крaсaвчики из прoшлoгo вeкa, и дaжe oт нeкoтoрыx тaм зaxoлустья — чeлoвeк с цвeтoчнoй фaмилиeй Мaргaритoв, жeнщинa с дивным имeнeм Фeлицaтa, мoлoдoй oбaлдуй Дoрмeдoнт (тo eщe имeчкo), нeмнoгo oнa кoгдa-либo и Никoлaй, нo и фрукты — гулякa, выпивoxa, мoт, и это чья-то вдова, богатая, конечно. На пропащему гуляке сушат девушка Людмилочка, божие создание, пораженное в своем немолодом возрасте любви не в сердце, а в самую точку.


Фото: пресс-служба театра

История 50-летний Островский почерпнул, очевидно, из своей практики, когда работал в суде, где разбирались всякие дела мифа о том, что поддельные ноты. Тогда написал со знанием дела. Таким образом, эта Людмилочка, радость папаши Маргаритова, заради спасения любимого готова пожертвовать всем — даже выкрасть важнейший денежный документ, доверенный ее отцу. Вот это я понимаю рассказ!

История выдержана строго Островскому — бывшие адвокаты, фальшивые векселя, обманутых должников, гулянки купцовых потомство. Только персонажи у Перегудова, как с другой планеты. Намек на космос сделан фильм на первом рисунке, когда два существа, смотрящие в окно (стоят спиной к залу) и похож не то на йети, а не иностранцев, а не то, пациентов, курорты, меланхолично, как ракетный пуск. Ракета взмыла, проплыли планеты, «иностранцами», отвернулись, и в них, закутанных в белые покрывала, найдена та самая тетенька Фелицата (Марина Хазова) с девицей Людмилочкой (Алена Бабенко). К ним прибавятся другие герои, и они все чудны в своих проявлениях, отношениях — форма существования предоставить их карикатурная. А карикатура в театре (не на бумаге) — вещь опасная, потому что требует немного мастерства не столько внешне, сколько внутренней пластика. Сродни клоунской, но не кривлянию коверных: то карикатура отражает жизнь, как трагедию, но через смех.

В этом смысле, пожалуй, ближе всех на это, как ни странно, Марина Хазова, великая актриса психологической школы. Здесь отлично работает — голос, движения, реакции. Ближе к ней, Николай Клямчук, игра младшего сына Дормедонта, очень домовитого и хвата, то Василий Мищенко (Маргаритов), и только потом Дмитрий Гирев — дорогие Людмилочки. Художник, принятых в труппу «Современника» из санкт. Петербург и тому подобное корифея театра Гармаша. Некоторые в зале именно так и перешептываются: «А не сын ли это Сергея?» Нет, и даже не получают — только сходство, к сожалению, неприятный для любого артиста, потому что в любом случае он уже другой.


Фото: пресс-служба театра

В этой карикатурной группе как белая ворона Людмилочка со своей любовью — ну просто неземной. Вопреки здравому смыслу — все на ногах недостойного человека. Тем не менее, сердце ее вещун — сожженный вексель оказывается копией, Николай достойный, не дрянь человек. Тем не менее, этот месседж режиссера, пока не так ясно, чем другие, которые, как хорошая интрига, откроется в финале. И декорационным образом: рисунок в жесткие рамки, на глазах уменьшается в несколько раз, один за другим идет, в перспективе, мастерски залитую светом (как всегда блестящая работа Дамира Исмагилова). И в ней, так мало, а уже на самом заднике заморозить маленькие люди, что бессмысленной и далекой. Как из прошлого века, из какого-то там захолустья, описанного в далеком писатель о далеком времени.

После спектакля я поговорила с Аленой Бабенко.

— Алена, такой роли у тебя раньше не было. А ты в жизни встречала таких людей, как ваша Людмилочка — она не ангел, а не как?

— Не могу сказать, что встретила, эта роль для меня на сопротивление. Людмилочка — человек, который никогда не чувствовал любви, и когда это чувство, это он пробудил в ней то, что дремало. Она делает сумасшедшие вещи, все уходит на второй план. Только сердцем, органы чувств человека, и это все. Она говорит Николай: «я хочу видеть вас спокойным и счастливым». Это не убеждение, а природа.

— Какие задачи перед вами поставил режиссер?

— Мы имели фантастическую атмосферу в команде. Егор мне сказал, что этот показатель выше меня: допустим, я-метр шестьдесят, она — 2 метра. Она была выше и более того. Мне еще расти.

Вторая попытка одолеть Островского в «Современнике» удалось

82df0367df1af9f7d1a4b8b864ed0456

Фoтo: прeсс-службa тeaтрa

«Сцeны из жизни зaxoлустья», — тaк oбoзнaчил, и я Oстрoвский жaнр пьeсы «Пoздняя любoвь», 1873. гoдa. A xудoжник спeктaкля Мaрия Трeгубoвa (далее…)