В Пушкинском театре поставили наиболее опасную пьесу Григория Горина

c5984debf746133eaf78e8402000bd8c


фoтo: Миxaил Гутeрмaн

Укрaшeниe Eвгeния Мaргoлинa пoxoж нa пeрeвeрнутый прoзрaчный стaкaн бeз излишeств.

Вoт и встрeтились двa кoмeдиoгрaфa рaзныx пoкoлeний, xoтя прeкрaснoгo и тaлaнтливoгo дoктoрa. Гoринa шeстнaдцaть лeт, кaк нeт в мирe. Будь oн жив, пoрaдoвaлся бы пoстaнoвкe свoeй грустнoй, филoсoфскoй дрaмы в цeнтрaльнoй гoрoдскoй тeaтр. Этo вaм нe прo плутoвaтoгo и oбaятeльнoгo Мюнгxaузeнa с eгo нeпрeвзoйдeннoй «улыбaться, гoспoдa, улыбaться», a o чeм-тo, чтo дeйствуeт сильнee любыx слoв o тишинe. Кaк прoтeст, кaк oткaз, приглaшeниe, и, в кoнцe кoнцoв, кричaть, кoгдa oт oтчaяния, слoвa тeряют всякий смысл.

Гeрoй гoринскoй пьeсы — aнглийский клaссичeский, сaтирик, кoтoрый жил три века назад. Широким массам известен как создатель Гулливера, блуждавшего среди великанов/лилипутов, каких-то, неизвестных до него гуингмов и лапутян. Но декан Свифт был также автор остросатирических памфлетов, священник проповедует и основатель клиники для душевнобольных работает в Дублине, кстати, до сих пор. Но не развлекательный, его биографию написал Горин и ей не в Пушкинском театре поставил Писарев.

Все начинается смертью и ею же заканчивается. Несколько человек мне пустой стене, в ритме белого стиха говорят о кончине декан Свифт: пять p.м. помрет, это нормально. И заранее верлибром ритм прозаического текста и таинственная смерть (а может и ясно?) ужасно интригуют. Еще больше головоломок, оказывается за стеной, который, поднявшись, откроет прозрачный шар, а под ним, как под колпаком, люди. На сфере, как и на экране замелькают тени, в сопровождении звуков фортепиано, ускользающими, точно тени. В это таинственное пространство становится молодой доктор Симпсон, чья цель власти предложения правильный диагноз неблагонадежному автор: с справочкой Свифт не опасно, — ну, что возьмешь с сумасшедшего? Да, еще замолчавшего раз и навсегда.

В начале 80-х годов, когда Горин писал эту драму, Интернет с его опасным для власти соцсетями и в помине не было. Недоразвитый социализм не допускал критики в свой адрес недоразвитости и застойной замшелости, почему эзопов язык оставался единственный возможный способ сказать то, что думаешь. Вот Горин и писал не о СССР, а о какой там далекую Англию, где «если я не могу свободно жить, то умирать каждый может, когда ему заблагорассудится». И не про советских диссидентов или просто честные люди, а о ненашенского писаку, насочинявшего там что-то о своих умалишенных. Кроме того, Горин смешал реальных современников Свифт с плод его фантазии, — дурак не поймет, а умный не спрашивает.


фото: Михаил Гутерман
Сцены из спектаклей.

Доказательства того, что Григорий Горин classic, является тот неоспоримый факт, что его текст с намеками и ассоциация в настоящее время производит более сильное впечатление, чем фейсбучные посты обличительного свойства или призывные речи. «Свифт» Горина — это наказание, и делает все для нас времена. Что и доказал, Писарев, выступивший в необычной для себя роли.

Дом, который создан для Swift, тяжелые и хрупкие — украшения Евгений Марголина похож на перевернутый прозрачный стакан без излишеств. Костюмы Марии Даниловой — весь спектр серого: от одного темного до синего, прохлада которого подчеркнул, свет (Дамир Исмагилов). Даже седые волосы, молчаливо Swift (прекрасная работа Андрея Заводюка), введенные в общую цветовую партитуру. Сцена — как коллективные соглашения: не более, нет нарочитой театральности. И, что самое главное, нет актуализации, аллюзии с тем, что за окном, — что и без того выглядит пошло, а по отношению к Горину пошел в два раза. Писарев, не отклонившись ни на одном из курсов, которые автор ведет в некоторых сценах реальных людей (любви Swift женщины, охранник тюрьмы, губернатор с угодливой свитой) и вымышленные персонажи его книг (гиганты, лилипуты, Кто-то с бесконечной жизнью…), безумные фантазии и реальность. И такая сложная конструкция делает зрителя делать то, от чего все больше в театре отучают — я думаю, что слушают, а не только думать отстраненно или лениво развлекать. «Вы думаете, господа, думать, продирайтесь в том смысле», что говорят Горин и Писарев. Но этот проект заработал на 100%, необходимо, в первом акте, особенно какой-то взрыв, слом. И все же, иное, как то, что находится на грани безумия, а не реальность, существование актеров.

Интервью с режиссером после спектакля.

— Джек, почему ты выбрал самую… как бы это точно сказать, неэффектную, сложную пьесу Горина, не гарантирует успеха?

— Наверное, потому, что я давно выбраны на Горину, а пока забрать, вкусы мои изменились. Да, и ситуация вокруг тоже. Конечно, «Свифт» — сокровенные код Горина спектакль и, как мне кажется, лучше попадает в наше время. Несколько лет назад это было возможно сделать, «Мюнхгаузена», «Тиля», но теперь у меня ощущение, или любой свифтовской атмосферы.

— Ты можешь выяснить, что для тебя означает «свифтовская атмосфера»?

— Глупы. Некоторые глухота приходит. Вообще у меня есть от себя и от поведения других возникает свифтовский вывод: он всю жизнь пытался изменить человечество, пытался бороться с системой, с властью, а в конце жизни (в соответствии с горинской версия) понял, что должен спасти человечество, как и человек конкретный. «Я ненавижу человечество, но невероятно люблю, особенно Томас, Мартин и так далее». Мне показалось, это очень важно для меня: сегодня лучше быть Чеховым, чем Салтыковым-Щедриным.

— Ты мастер эффектных музыкальных номеров, прекрасно выстраивающий музыкальную драматургию спектакля, а в «Свифте»… вы как будто наступил на горло собственной песне.

— Как однажды сказал Лев Абрамович Додин: «Хочешь доказать, какой ты режиссер, поставь спектакль, без музыки». Музыка здесь по-прежнему есть, но я аскетичное музыкальное сопровождение — один-единственный пианист работает у нас, как тапер. И на горло собственной песне я не наступал — это мое убеждение. И то, в последнее время я сделал две «Женитьбы Фигаро» еще один, более красивые — все пышно, с роскошными музыкальными номерами, музыкантам, — но иногда я хочу попробовать другой. Такая ситуация все комедиографов, начиная от Мольера: «Дон Жуан» и ни за что «мизантроп» — давайте смешные «Жеманниц». Наш с вами любимый Андрей Миронов прекрасно играл драматические роли, а он говорил: «Лучше песни и танцы». Я все время ставить спектакли о жизни, а потом поставил спектакль о смерти. Но, тем не менее, мне кажется, что это о жизни, точнее, о том, как он должен жить.


фото: Михаил Гутерман
Swift (Андрей Заводюк) и др. Симпсон (Антон Феоктистов).

— Театр сейчас приучает аудиторию к тотальной визуальности, и она разучивается слушать и понимать текст. А с переходом на лайки, а не слова…

— Вероятно, вы правы. Самое трудное это произносить текст, потому что в последнее время артисты привыкли на все проблемы, со сцены говорит напрямую, а вот текст, написанный прекрасным русским языком, пытается заставить людей думать.

— Последний вопрос. Свифт, как человек, и как герой пьесы Григория Горина — символ оппозиции власти, это всегда «против». Видишь ли ты кого-нибудь, похожего на этого человека? Лично я — нет: слишком много болтунов, а расчетливых.

— Мне кажется, что такой мощный персонаж, к сожалению, нет. Когда мы делали спектакль, то по ассоциациям вспомнил, прежде чем Лев Толстой, которые могут объявить сумасшедшим, что от церкви, но не считаться с ним невозможно. В определенной степени Солженицын, Высоцкий. Swift — это внутренняя эмиграция. Это твой мир (не мир!), что заставляет людей меняются. Что лучше, мне кажется, горинской сцены с охранником, когда за несколько минут человек полностью меняет свое мировоззрение, хотя это приводит его к гибели. А Горин, как бы все время говорит: «Думать и думать».

В Пушкинском театре поставили наиболее опасную пьесу Григория Горина

c3fe085b8899a1fa0e439d636e40342e


фoтo: Миxaил Гутeрмaн

Укрaшeниe Eвгeния Мaргoлинa пoxoж нa пeрeвeрнутый прoзрaчный стaкaн бeз излишeств.

Вoт и встрeтились двa кoмeдиoгрaфa рaзныx пoкoлeний, xoтя прeкрaснoгo и тaлaнтливoгo дoктoрa. Гoринa шeстнaдцaть лeт, кaк нeт в мирe. Будь oн жив, пoрaдoвaлся бы (далее…)