Светлана Ромашина: «Я сладкоежка, мне позволено»

f80aa74b9f449e326cf442d8ed9566b3

Фото: Екатерина Шлычкова

— Светлана, скажите, вы придерживаетесь какой-нибудь специальной диеты? Не отказываете себе в удовольствии подкрепиться сладким?

— Да. Раньше придерживалась. Сейчас, наверное, меня можно назвать знатной сладкоежкой. Никогда себе не откажу в шоколадке, в кусочке тортика. Прошел возраст, когда приходилось держать себя в руках и контролировать калории. Сейчас настолько усиленные тренировки, что ем, что хочу, когда хочу. Шоколад — вообще гормон радости, поэтому потребляю его достаточно часто.

— Света, вид спорта и вы лично — это наше национальное достояние. Как космос и балет. Как удается России держать такое преимущество? Наверно, чем только не приходилось жертвовать?

— Нас очень часто спрашивают: в чем секрет? Мы отвечаем: пусть это останется секретом. Конкуренты не дремлют. Насчет жертв. На самом деле каждый выбирает свой путь сам. Можно вспомнить то, что у меня не было детства. Был бассейн, были тренировки. Но сейчас с высоты лет могу сказать, что я об этом не жалею, и, наверное, я бы… дай бог, у меня будет ребенок, я отправлю его в большой спорт. В нем человек много приобретает как личность. Если будет мальчик, то он обязательно будет уметь плавать или станет заниматься хоккеем. Если это окажется девочка, то, наверное, попробует синхронное плавание. Но не буду тренировать сама, потому что не смогу надавить, когда надо. И еще, наверное, фигурное катание.

— Света, а как относитесь к премьере парного синхрона с мальчиками? Всюду неоднозначная реакция. А вы что думаете?

— Я продолжаю настаивать, что синхронное плавание — это женский вид спорта, это красота, это грация, линия, нежность, это синхрон. Могу сказать, что на чемпионате мира в Казани я этого не увидела и поэтому еще больше придерживаюсь своей точки зрения. Да, наверное, будет что-то новое, но на данный момент все-таки я буду продолжать настаивать на своем. Но при этом ввели парное синхронное плавание, нам деваться от этого некуда. Саша Мальцев стал чемпионом мира, и, наверное, даже можно ему сказать за это спасибо, за то, что он все эти годы работал вне знания того, что будет. И благодаря ему у нас теперь есть золотая медаль, единственная у мужчин в нашей сборной.

— Как вы считаете, в дуэте есть лидер, разделение на главную и неглавную спортсменку?

— Я считаю, что дуэт — это равный тандем. Выступая в паре с Наташей Ищенко, мне кажется, мы абсолютно точно дополняем друг друга в чем-то. Даже в физических упражнениях головой, еще чем-то. Это некое слияние двух людей, где каждый сумел бы показать свои лидерские качества, но при этом не задавить друг друга. Надо уметь владеть собой. Но самое главное в тандеме — это уважение. Без уважения к партнеру, без уважения к тренеру слаженной работы не будет. Когда я работала со Светланой Колесниченко, пусть это был всего один год, но он мне запомнился. Я уже выступала в ранге трехкратной олимпийской чемпионки, и для меня был важный момент — не задавить ее авторитетом, помочь ей почувствовать себя боевой единицей, дабы наш тандем состоялся как тандем равных людей, чтобы она не чувствовала себя ниже меня. Поэтому было очень интересно со Светой поработать. Все люди абсолютно разные, и к каждому человеку нужен свой подход.

— Походка синхронистки действительно сильно отличается от походки других людей. Вас легко можно принять за балерину.

— На самом деле наша походка отличается, по крайней мере, я сама это замечаю. На чемпионате мира Наташа Ищенко мне сделала комплимент, что я стала лучше ходить. Мои стопы развернуты уже не на 45 градусов, а на 30. И это больше похоже на походку обычного человека. Наверное, можно распознать нас по пучку на голове. Такие же пучки делают и гимнастки, можно провести параллель. А бывает, что мы выходим из бассейна после тренировки и оставляем на пальцах на руке зажим. И бывает, что не сразу это замечаем и выходим с зажимом на люди.

— О чем вы думаете перед выступлениями? Сильно нервничаете?

— Мне кажется, что перед каждым выступлением я нервничаю, переживаю, но считаю это состояние нормальным и правильным для спортсмена. Если у меня нет этого, то, возможно, что-то пойдет не так. Для меня такое состояние привычно. Так как спортсмены — люди суеверные, мы стараемся все делать всегда так, как было раньше, с теми же чувствами, ощущениями, и именно на таком ощущении выходить на старт. На чемпионате мира перед выходом на старт передо мной была ширмочка, за которую хотелось заглянуть и увидеть родителей на трибунах, потому что их я пригласила на свой выход только второй раз. Но в последний момент отказалась от этой мысли.

— Среди знаменитых спортсменок есть тенденция делать в карьере перерыв на материнство. Когда вы порадуете нас такой новостью? И что планируете делать через 10–15 лет?

— По крайней мере на ближайшие годы планы у меня уже есть. Они связаны с Олимпийскими играми в Рио-де-Жанейро, главное, чтобы на это хватило сил и здоровья. А потом думаю, что задумаюсь о материнстве. Конечно же, хочется. Но надо понимать, что год до Олимпиады и нужно здраво оценивать ситуацию и возможности. Я понимаю, что буду жалеть, если не использую шанс поехать на Олимпийские игры. Когда понимаешь, что ты в числе фаворитов и ты поедешь бороться, сражаться, — это еще больше движет. Это и есть та самая мотивация, которой порой не хватает. А через 10–15 лет что я буду делать — мне сложно сказать. А так хотелось бы видеть себя и своих родных полными здоровья, сил, воспитывать детей, лучше двоих. И давайте пока не будем говорить о профессии, куда бы я могла пойти.