Рената плюс Земфира: на спектакле Литвиновой «Северный ветер» глаза плачут

f24ef5a0e3fc4c98166f301b8de6e5c7


фoтo: Eкaтeринa Цвeткoвa

Зa двa прeмьeрныx дня «Сeвeрный вeтeр» пoсeтили мнoгo знaчимыx гoстeй. «Вчeрa мы Пугaчeвa», — нe бeз гoрдoсти пoкaзывaeт мнe сoтрудницa МXТ. Ну и с тeлeвидeния много. У нас Ernst игра. Себя? Константин Львович? Не, Соня, его жена.

В общем, небольшая часть премьере обеспечена. Но театр — не шоу-бизнес, здесь моды имя не является пропуском в искусство. Кроме понтов, нужно что-то более серьезное предъявить. Рената Литвинова предъявила «Северный ветер», который не застудил, и вызвало много эмоций и разных. В общем, коллективно замораживания от его мертвенного дуновения не произошло.

Замечу, это второй приезд киноактрисы и сценарист Литвиновой в Художественный театр. Несколько лет назад режиссер Адольф Шапиро неожиданно для многих пригласил ее на роль (ни много, ни мало) Раневской в «Вишневом саде». Мне это тогда очень понравилось, хотя и неравномерно, и хрупким для сцены, голос, бросающуюся в глаза исполнительских неуверенность и неопытность. Но его индивидуальность, то выиграл и даже скептики признают: «Может». Теперь Рената вошла в режиссерскую территорию, а вот то, что простительно с актрисой, не простить постановщику. Таким образом, мы смотрим на ее режиссерский дебют.

На темно-занавесу косо летит снег, ветер свистит. Правда, занавески, какой-то не серьезный, не тщательно, а так хлипкая занавесочка, которую того и гляди сдует этот самый северный — не южный же. Тем не менее, за шторы доказывает, комната, залитая теплым светом. Стол, за которым собрались несколько семей на празднование Нового года. Что именно? Что от рождества христова какой-то — не имеет значения. Даже одежда героев путают карты: это 30-е годы с женщиной широкоплечими пиджаками и волнистые плойками в прическах, что ли вообще начало прошлого века с бархатными платьями. А может, и сегодня произвести впечатление на стюардесс, с литыми пиджачками и узкими юбочками.

Нет, не любит Рената небо, стюардесса, самолет, как будто с экрана в МХТ перешла часть его фильмов. В декорационном окне плывут облака, услышал рев мотора, приходит стюардесса. Конечно, красота в костюме стального цвета крылья.

Ее зовут Фанни, и она молода Бенедикта, сына Маргарита. Тем не менее, за новогодним столом значительно больше родственников, и не сразу понять, кто, кто падает. Тем более что текст, которые обеспечивают еще более способствует расстройство сознания.

— И как только я смотрю на тебя, я поразилась, как я тебя люблю, хотя видела в первый раз. Северный ветер, холод и поднимает нас. Сжимаешь руки в кулаки…

Вы так красиво, так красиво, что я готов…

Я буду любить тебя всю жизнь — до гроба, и после гроба.

Стюардесса, почтальон в костюме военного летчика, оперная дива в платье с блестками. Сто Алиса (может и из Зазеркалья, кто знает) и его Тень. Я не говорю о профессора Жгутика, который от несчастной любви, от хирургов-косметологов переквалифицировался в прозекторы, сохранил на память заспиртованный нос возлюбленной Ады и время от времени показывает все, баночку с ним. Время от времени наступает смерть — красотка в строгом мужском костюме — и кто-то прибирает. В общем, ведет в другой мир.

Одна мизансцена — Новый год с семейным тостом о любви до гроба и после гроба — неизменными. Восемь или девять раз это повторить, пока странная семья, не истает, как снег на солнце «Северный ветер», но солнца нет. Свою драму Литвинова обозначает как реальные, фантасмагорию, где правят нереально, но удивительно ясно, так это то, что живет с нами всегда, в нашем подсознании — мысли о любви и смерти в разных вариантах — кому как фантазия и опыт позволяет. «Безумств не хватает», — говорит один из героев, выдавая тайные мысли автора. А с безумствами автор Литвинова берет реванш. Но самое главное свойство ее безумств — пусть домашность, человечность, трепетность. Несуразность в конце концов и определяет в значительной степени, жизнь и движение в направлении неизбежного конца.

Там, где, если верить автору, драма, смертельные блондинки ведет свой счет и спрашивает хаос, который делают люди, в ней хорошо проработана, сельское хозяйство. «Побег с навигации на векторе 13-го часа, — говорит она, обескураженная вероломным нарушением порядка, а на их часоисчислению 25. час. Ужас, когда он придет, меня выкручивает на 120 вздохов назад…»

Как ни странно, но это абсурдистский текст Литвиновой, смешно, в значительной степени контролирует действия меняет картину под постоянной статической сцены — Новый год, северный ветер, на очереди все умерли. В живых только одна любовь — Бенедикт по-прежнему встречается со своей Фанни, любимой всю жизнь стюардессой, умер вскоре после их знакомства и представления в семье. Они в кабине самолета, пропеллер, который уже запущен.

Выдающийся актерский ансамбль работает на «Северный ветер» — ни одной проходной роли, даже самые маленькие. Наконец, в МХТ, там был режиссер, который показал индивидуальность каждого — и текстом, и фотографией. Не знаю, специально ли это работа или только заслуга режиссера, но результат отличный. Редкий случай, когда ансамбль работает как часы, и невозможно кого-то одного выделить. Однако… Подчеркивает Рената, но не игрой, которую, кажется, продолжить свое существование в условиях сцены (или она нас ловко обманывает?), но то, что видно, что ее Маргарита выглядит художниками, только губы, произнося вместе с ними свой текст не как партнер, а как режиссер.

На выходе, когда закончились аплодисменты и были розданы цветы, я слышала разные мнения: от «тонко», «круто», «чума» до возмутительного — «что я ничего не понимаю». О «Северный ветер» и Литвиновой спорить, но факт в том, что спектакль скроен не по стандартным лекалам современного театра, а по собственным технологиям — это факт.

Интервью с Ренатой Литвиновой после выступления.

— Я написала драму, быстро, быстро, возможно в течение месяца. И потом уже подстраивала под художников. Потому что у меня есть один актер, предлагается монолог, другой художник спросил что-то… Влюбляясь в артисты, я работал им роли. В тексте выступления я хочу опубликовать, потому что это шире, чем то, что вы видели сегодня на сцене.

— А почему такой выбор — север, а не запад или юг. Там теплее?

— Потому что мы не на юг, и в принципе, она передается в нашей загадочной территории. Серые поля, где есть какой-то куратор, которой поручено контролировать хаос, а его контролировать абсолютно невозможно. Почему существует эта область?

— Вы Россию имеете в виду? Мне так показалось, что вас это вообще жизнь.

— Да, это в целом жизнь. Я, вы знаете, я не люблю документализма — точно определенное время и в определенное место. Не, я всегда за какую-то историю.

— Но у вас есть история такая некрофилическая оказалось.

— А почему вы не хотите знать это? В конце концов, две самые важные темы в искусстве — любовь и смерть. Одно без другого не существует.

— Любовь и смерть — не новость, не так ли?

— Как-то все очень закрыты глаза. В каком-то смысле ты им показываешь северный ветер. Помните: «Смотрите в глаза — они плачут», и они не хотят смотреть в плачущие глаза. Северный ветер. Можно и я скажу вам — это очень страшно.

— Вы хотите, чтобы напугать зрителя?

— Я не хочу пугать зрителей. Я просто хочу сказать им, что глаза плачут.