Почему запретили фестиваль «Кубана»: «полуостров свободы» против «духовных скреп»

eaf1c9110652259b6c5e6f5ca7e9a576

Фото: Галина Моисеева / пресс-служба фестиваля

А ведь тревожные звонки раздавались прежде, и не один раз, и уже гулом тревожного набата взорвалась скандальная история с Pussy Riot. Тогда многие наблюдатели и даже представители музыкального бизнеса, хором осуждая «святотатство», все-таки предпочитали думать, что случай этот от них-то уж далек, их-то, благочестивых, не касается. Когда прозвучали первые звоночки (еще в начале 2000-х), многие предпочитали рассуждать о «споре хозяйствующих субъектов», а не о начале обдуманной и осмысленной атаки режима на свободу слова, которая хоть и гарантирована Конституцией, но никак не вписывалась в «духовные скрепы» процесса «вставания с колен». Вот и позже убеждали себя, что участницы Pussy Riot — акционистки, а не артистки, и вообще одно дело концерт, а другое — провокация в храме. Но уже в тот момент можно было предсказать последующее распространение и усугубление «санкций» на пограничное культурно-общественное пространство, поскольку несвобода политическая не будет и не может долго терпеть любую другую свободу — личностную, культурную, экономическую и т.д.

Потом Милонов требовал «не пущать» Леди Гагу и Мадонну — многие все еще смеялись и отмахивались. А потом уже не пустили любимых во всей стране «Океан Эльзы», «Бумбокс» и других «майдановцев», начали травить Макаревича, Арбенину… Но даже сейчас некоторые считают, что дело не в уничтожении свободы, а в том, что «сами виноваты».

В прошлом году в Москве сорвались концерты сразу нескольких артистов. Самая громкая история произошла с Мэрилином Мэнсоном, который должен был закрывать ежегодный фестиваль Park Live, но подвергся нападкам со стороны православного экстремиста Дмитрия Энтео и его соратников. Хотя ни о каком Майдане, например, Мэнсон, скорее всего, даже и не слышал, а просто выглядел и пел не так, как надо. А то, как надо, решают теперь все те же религиозные экстремисты, мракобесы всех мастей и потворствующая им в поисках «духовных скреп» верховная власть с обслуживающими ее «народными» депутатами. Формально концерт Мэнсону не запретили, но перед самым выступлением звезды «могильного рока» неизвестный сообщил о том, что площадка фестиваля заминирована, и правоохранительные органы с энтузиазмом запретили организаторам продолжать опен-эйр, хотя натренированные собачки не вынюхали даже безобидной петарды на территории. По требованию попов были отменены концерты металлистов Cannibal Corpse. Некоторые музыканты, например экс-солист Led Zeppelin Роберт Плант и легенда американского металла Роб Зомби, сами отменили выступления в России якобы по причинам, связанным с изменением логистики туров, хотя каковы были истинные мотивы их решений — догадаться нетрудно. Так или иначе, истории с отменами выступлений различных артистов, а теперь уже и целых фестивалей — звенья одной цепи; запрет на проведение «Кубаны» в Калининградской области — лишь очередная составляющая в этой печальной истории, которая далека от своего завершения.

В данном случае вина, впрочем, лежит не только на «кровавом режиме», удушающем свободу в стране, но и на продюсере фестиваля Илье Островском. Собственноручно начав «странные» игры с огнем, когда, например, он не выпустил на сцену американскую группу Bloodhound Gang (за «осквернение» панками российского флага, хотя какие только флаги эти безбашенные панки не «оскверняли», путешествуя по миру!), продюсер, видимо, наивно полагал, что лично его и его детище сия чаша минует. В прошлом году Илья решил применить, возможно, не самый лучший пиар-ход, заявив, что Kubana-2014 станет последней, а потом вдруг сообщил о переезде в Калининград. Говорит, что был искренен в обоих случаях. К фестивалю было много претензий и «бытового» характера. Промахами воспользовались теперь недоброжелатели.

Возможно, если бы продюсер был более мудр и внимателен к своим словам и своей публике, исход мог быть несколько иным. Другие российские фестивали, представляющие не менее свободолюбивую музыку и артистов из-за рубежа, пока еще живы. Но проблема в том, что «осторожными» словами, как химиотерапией — рак, если болезнь уже неоперабельна, можно лишь затормозить, но не излечить: она в итоге все равно уничтожит любую жизнь. В последние дни мы это увидели и в переносном, и в прямом смысле…