Новый директор музея архитектуры Елизавета Лихачева: «Шум, я еще наделаю»

8b72a711b26988fc38a35afc3e613d45

Eлизaвeтa Лиxaчeвa. Фoтoгрaфии из личнoгo aрxивa

– Eлизaвeтa, пoздрaвляeм! Вы этoгo xoтeли?

– Кoнeчнo, чтo лукaвить. Eсли я этoгo нe xoчeт, тo нe будeт учaствoвaть в кoнкурсe нa лучшую кoнцeпцию рaзвития музeя. Oн дoлжeн измeнить видeниe тoгo, кaк нa сeбя тaк и нa oкружaющую рeaльнoсть. Я с этим спрaвлюсь.

– Кoрoбьинa вaм пeрeдaст дeлa?

– Прямo скaжу, мы с нeй нaxoдимся в сложных отношениях. Она добровольно ушла из музея в конце декабря, так что в случае я буду считать от исполнения директора Ирина Чепкунова.

– Это написала открытое письмо Медведеву и Мединскому против назначения вас на должность директора и собрала под ним подписи около трех десятков сотрудников?

– Может быть. Этот пасквиль меня огорчил, потому что в нем явную ложь, но в то же время он обеспечил мне pr. Я знаю, что многие сотрудники должны подписать петицию, под угрозой отмены. Но есть и те, которые меня не любят. Во-первых, я не червонец, чтобы всем нравится, во-вторых, большинство музейщиков – люди консервативны, они боятся новшеств и не знают что от меня ждать. Кроме того, они знают, что я человек шумный, от меня еще много шума будет. Но он в музее не нужен. Сразу предупреждаю, до увольнений и массовых чисток не придет!

– И где подчиненным не стоит опасаться?

– Проявление внутренней лояльности: не говори мне то, что, по их мнению, я хочу услышать. Но главное – не лгать и не воровать. Все остальное будет следовать.

– Если исходить из ходатайства, чтобы сотрудники музея возмущены на первом месте, так что вы получите больше спецобразование только в 2014 году.

– Я закончил факультет истории искусства истфака МГУ. Что, пришла туда в 30 лет. Это осознанный выбор взрослого человека с неполным на самом высоком судебной практике, а с пять лет работы в музее, а не девочки, которая летает в облаках и не определилась, зачем ей образование искусствоведа. Красный диплом я не купила, а честно написала сама. Первый на русском языке текст, посвященных жизни и творчеству итальянского архитектора Доменико Фонтана, который изобрел новую структуру Рима, в том числе и обелиски. Я специалист для раннего итальянского возрождения.

– Вас обвиняют и в том, что не используете авторитет в профессиональной среде…

– Под профессиональным кругом мои оппоненты, очевидно, имеют в виду архитекторов. Среди них я не очень известный человек, я из другой тусовки – музей. Родился в музее и выросла там. Я не совсем ученый, который только и делает, что сидит и пишет. У меня другая специализация – менеджер в культуре. Мало кто из сегодняшних директоров большое значение в науке. Музейный менеджмент сегодня почти не включает в себя научной деятельности. Хотя есть люди, которые успешно сочетать естественные науки с другими видами деятельности. Извините, я не Цезарь. Мне ближе приехать в кризисную ситуацию, навести порядок, сделать все красиво и качественно.

– У вас есть четкое представление о том, каким должен быть музей?

– Конечно, я работаю на нем 11 лет. Когда в том числе и передо мной стояла задача – создать просветительскую программу, – разработал его почти с нуля. Прежде, чем я начал заниматься лекторием музея архитектуры, это были лекции в не комфортных условиях и четвергам в 16:45, на который ходило около 600 человек в год. С того момента, когда я начала этим заниматься, мы закрыли сезон 2012 года с числом посетителей в 12 тысяч. Я выбил из власти должного помещение под лекторий и деньги для закупки соответствующего оборудования. Еще в 3000 посетителей увеличивается после того, как я предложила водить экскурсии по городу. Архитектура в конце концов, на улице. Я всегда занимался издательской деятельностью. В значительной степени моим стараниям был выпущен путеводитель по музею…


фото: ru.wikipedia.org

– Ваша добродетель отмечают многие сотрудники музея. Но что можно возразить тем, которые приписывают вам уголовным делам?

– Никаких уголовных дел против меня не работает. Но по заявлениям Екатерины Дмитриевны, внучка архитектора Мельникова, проводятся следственные проверки дома Мельникова. Во всех случаях отказы, как и состава преступления в моих действиях нет — они не были направлены на личное обогащение. Все, что происходит вокруг дома Мельникова – результат упрямства, нежелания идти на компромисс и уверенности в своей безнаказанности некоторых его преемников. Они считают, что объект всемирного наследия может быть заложником одной семьи, и они могут, никто в него не позволить. Это как повесить сикстинской капеллы-Мадонна-шторы и отображать только выбранный. На это не пойдет ни один адекватный человек, тем больше музейщик.

– Что вы собираетесь уходить, как директор?

– Я никогда не требую от подчиненных того, что не готовы делать сама. Не отношусь к людям, как к крепостным, но я требовательный руководитель. Для меня важен результат. Я не буду требовать формальных признаков работы, например, сильная посещаемость в час. На мой взгляд, так называемая трудовая дисциплина просто обескуражен этим, так как она в конечном счете, заменяет результате видимость работы. Начинается полная ИБД (имитация бурной деятельности). Учитывая современные технологии, и если мы говорим, например, о работе с цифровыми средствами, то его можно носить где угодно. Ребята, интернет везде есть — XXI века на дворе!

– Вы хотите кардинальных изменений?

– Любой музей по своей природе консервативен. Часто этот консерватизм мешает персонал, учитывать возможности, которые предоставляет новое время. Музей архитектуры находится в кризисе с начала 1990-х годов. Это связано в том числе и тем, что мы потеряли места, упал финансирования, перешли в министерство культуры, что вызывает ряд бюрократических моментов. В конце концов, мы потеряли самое главное для музея – постоянная экспозиция. Это не только вещи, от света, висит в залах, и в результате серьезной научной и фондовой работы.

– Из-за чего не стал постоянной коллекции?

– В нынешнем здании на Воздвиженке вы можете иметь его, но тогда бы пришлось отказаться от временные выставки, без которых музей сегодня не выжить. Прежде всего, я хочу решить эту проблему – прежде всего, за счет строительства депозитария, где будет место для выставки, система открытого хранения и реставрационных мастерских.

– Что дальше?

– Я собираюсь провести адаптацию замка на Воздвиженке под музейные цели: реконструкция, установка системы вентиляции, сигнализации, температура влажностного режима, современного музейного образования. После этого должна быть открыта постоянная выставка, которая будет посвящена русской классической и современной архитектуры, показана не только в рамках нашей страны, но и мирового процесса.

– Что вы собираетесь положить в постоянной экспозиции? Музей же, в большей степени графика.

– Все сразу показывают не только в частях. Главная задача – обеспечить для всех желающих доступ к средствам, физически или интерактивные через каталог. Также его нужно публиковать! Это многолетний проект Третьяковской галереи, и в нашем музее он тоже под силу! Издание будет гарантировать безопасность средств и при этом их наличие.

– А что с домом Мельникова вы будете делать?

– Болею за него душой, поэтому детство провела в нем, моя мама была там каталог работ Виктора Мельникова. На работу в Дом меня привел его директор Давид Саркисян. Как широко известный во всем мире памятник должен стать максимально доступным. Уже в этом году мы будем публиковать результаты многолетних инвентаризации, архива, если договориться с правообладателями. Что касается самого дома, мы должны исследовать его состояние. Это можно сделать до конца года, так что сразу встать на инженерном проекте реставрации. После того, в него можно будет ездить не 5 человек в день, а минимум за 15, что на минуточку, в 3 раза увеличить посещаемость!

– Вы только глобальная проблема в концепции прописали?

– Все, от технической модернизации музеев по оцифровке фондов. Когда перед вами лежит бумага XVIII века – вопрос звук становится первостепенным. Не менее важно для архитектуры музея является представление о пространстве, которые создают архитекторы, для чего будут необходимы 3D-модели. Человек должен идти, например, так и не построенный Дворец Советов, или Кремлевскому дворца Баженова.

– Учитывая создание виртуального музея?

– Без этого сегодня продвинутому музей не может сделать. Хотя многие музейщики относятся к этому с опаской. Они боятся, что просмотр электронных образов заменить посетителям общение с подлинниками. Это ошибка! Для человека важно, чтобы личный опыт, который в данном случае приходит прикоснуться к истории руками. Для современного человека важны многие нововведения, которые я постараюсь адекватно адаптироваться в музее. Улучшение музея и сохранения его наследия – не только вопрос выживания, музейщиков, но и вопрос их чести и долга. Как это сделать – надо решать в диалоге. Это нужно, и это моя святая обязанность!

А вот что о назначении Лихачевой мысли арт-сообщество и министерство культуры.

Первый заместитель министра культуры Владимир Аристархов. В конце концов, рассмотрение понятий, экспертная комиссия Министерства было принято решение в пользу Елизаветы Лихачевой. Его видение развития музея была признана наиболее перспективным, поэтому было принято решение об именовании.

Директор Музея современного искусства «Гараж» Антон Белов. На конкурс поступило много идей, которые были интересны и содержательны. Презентация Елизаветы Лихачевой самый хороший и наиболее полный: у этого кандидата есть фирмы, стратегия развития музея на долгосрочный и краткосрочный период, а также присутствует четкий анализ ситуации в настоящее время состояние финансов, фондов музеев и статистики о посетителях. Елизавета Лихачева ссылается на это как на дело своей жизни, так что я думаю, что это стоит поощрять.

Директор Государственного исторического музея Алексей Левыкин. Концепция Елизаветы Лихачевой – это, вероятно, один из лучших вариантов, и в плане понимания проблемы музея, она является наиболее полновесна. Елизавета Лихачева определенное время, проработала в музее, знает те проблемы, которые есть здесь, и у него есть возможности для их решения.

Председатель совета при министерстве культуры Павел Пожигайло. Концепция Елизаветы Лихачевой технологична и интересна, она является самым служит для записи всех предложений и возможных дополнений. В этом смысле она лучше всего подходит.