Новый Черный квадрат попадает архбиеннале

a3c603f161fe688bb7394ecd46528c6c


фото: Ксения Коробейникова

Проект Бродского, Александра

Павильоны стран разбросаны по всему городу, наиболее знаковые проекты находятся в Арсенале и садах Джардини, напоминает нашу ВДНХ, только без ларьков с чебуреками. Толпа стекается к главной страницы, от собора Святого Марка, но достигает цели не так быстро. Путь находится на берегу моря, где, начиная с архитектуры (как современных, так и мастеров эпохи Возрождения, Сансовино, Палладио и Лонгена) отвлекают многочисленные кафе с чашечками капучино и местными коктейлями типа беллини или шприц. Так, что многие до биеннале получить немного расслабленные.

Идеи Аравены читают уже на входе в Арсенал. Установка первого зала – «дождь» из 100 тонн строительного мусора, чем предыдущие выставки – буквально заставляет пригнуться от страха. Развивать тему отходов в азиатские страны, собравшие из отходов (в том числе и продуктов питания) полный дом. Венецианцы были в восторге от этих проектов, потому что они сами стонут от проблем с мусорм. (Они не имеют свалки, пакеты с отходами должны стоять за дверью в определенные часы. Если это делать до или после определенного времени – чайки рвать целлофановые мешки и выбросить содержимое ближайших мостовым.)


фото: Ксения Коробейникова
Установка из мусора от предыдущих биеннале

Для главного проекта Аравена из 37 стран выбрана работа 88 архитекторов, а треть из них не разменяла еще пятый десяток. Лучшие из них мы знаем, Норман Фостер, чьи грандиозные идеи в России пока не суждено быть. Тем не менее, здесь british дали разгуляться. Его фонд собрал первый прототип дронопорта – порт беспилотных грузовых самолетов – в Африке, где почти нет дорог. Проект прекрасно вписывается в тему биеннале, в конце концов, star архитектор занят, не небоскребов, а также создание сети, которая поможет для населения беднейших стран с доставкой основы.

Модуль дронопорта – с виду очень простой, но приятный: напоминает старую ташкентскую ванны в форме купола. По идее авторов, таких как строительство можно связать в цепь, установить большие пространства и принимать много самолетов. Нам показывают три образца на различных этапах строительства, которые полностью развенчивают миф о сложности их концепции. Расчет на то, что любой архитектор будет идею на карандаш и реализует его в любом месте в мире. В конце концов, дизайн очень универсален: он может быть использован как для аэропорта, так и рынки, школы и больницы. Ну во-первых дронопорты будет происходить в ближайшее время на побережье, в Конго и Нила в Руанде.


фото: Ксения Коробейникова
Дронопорт Норман Фостер

Еще из участников основного проекта, только два наших соотечественника – мэтр «бумажной архитектуры» Александр Бродский и его младший коллега Борис Бернаскони с футуристической работой Matrex предназначен для Сколково. Четырехметровая blue garden ring со спиралевидными внутренностями музея Гуггенхайма, на которую будет миллион, выглядит слегка издевательски против копейки пенопластовых и деревянных макетов других стран. Matrex – многофункциональное пространство, где офисы в сочетании с музеями, концертными залами, садами и ресторанами. В общем, это разговор о борьбе против кризиса, нехватки ресурсов и экологической опасности.


фото: Ксения Коробейникова
Matrex Бориса Бернаскони

Но, об этом говорит любимая, архитекторов и критиков, Александр Бродский, чьи работы много лет нарасхват у иностранных инвесторов. Все в его уникальное сочетание художественного и архитектурного взгляда на мир, и на этот раз не подвело мастера. Подкосившаяся, как ближайшая башня, избушка бродского из реечек и несколько гвоздей, едва держась на берегу залива. Кажется, что еще немного, и черный ящик упадет, а вместе с ней развалятся таким образом наклонившиеся стулья, стол и рассыпающиеся шахматы из бетона. Но все это стоит, как это Россия матушка! И если кто-то не понял: в этом пронзительном образе сошлись все темы русской культуры: бедность, тоска, разрозненность, любовь, война… Бродский выдал шедевр. С правом его уже называют новым Черным квадратом.

Г-н Аравена понял не только это. Взял проектов бродского и Бернаскони и показал два полюса русской культуры – чудовищную бедность и непомерную власть, деньги, технологии. Это вся Россия, где экватора до сих пор не существует. И, очевидно, должны быть чилийцем, чтобы это понять.


Русский павильон. Фото предоставлено МОСКОМАРХИТЕКТУРА

А вот ответ российского павильона на заданную тему биеннале пришел неожиданно. Наше здание было построено Щусевым еще в эпоху царей и напоминая ему Казанский вокзал, посвятил ВДНХ. Сложность проекта заключается в необъятности явлений выставочного пространства: надо было показать, архитектурно-ландшафтный ансамбль и его драматическую историю, современное пятна и точки зрения. Начинается экспозиция с видеоряда об истории факты и личности, под «Праздничную увертюру» Шестоковича. Напротив экрана – лайтбокс, воссоздающий горельеф вучетича «Слава советского народа», он открыл для деревянной стеной при реконструкции центрального павильона ВДНХ два года назад. Дальше – тьма, где свет белые копии статуй: «Рабочий и колхозница», быки, «Ремесла» и девушки из фонтана «Дружба народов».

Из метафорического прошлого в настоящее, чтобы подняться по винтовой лестнице, а потом нас окружает закольцованная видеопанорама с сегодняшней ВДНХ. Мамочки с колясками бродят вдоль павильонов, дети едят мороженое, летают птицы, цветет сирень… А в зале рядом с нашей и иностранные студенты проектируют чудеса – летать модуля до разгуливающих по павильонам диких зверей, которые в абстрактном будущем заполонят комплекс. Ну и на последнем номере – «Офис-исследователь» – имеют научные исследования. Особенно впечатляют 48 специально изданные книги и альбомы с редкими фотографиями и документами о салоне.

Все хорошо, только, что наша выставка была в стороне от общего тренда. Хотя куратор российского павильона, главный архитектор Москвы Сергей Кузнецов считает, что проект тем не менее отвечает на запрос о биеннале «репортаж с линии фронта».

– Во время подготовки казалось, что отвоевывание культуры со знаком «плюс» от культуры со знаком «минус» от линии фронта, который проходит в архитектуре, по крайней мере в россии, – говорит Сергей Кузнецов. – Биеннале показал, что существует некая противофаза просмотров передовая европейская общественность и мнения в России. Когда нас гонки на дешевый, массовый объект, построенный «хрущевки» и появились спальные районы, вся Европа была озабочена улучшением качества жизни. Теперь, когда мы сделали ставку на комфортабельность, благоустраиваем, как культурно-развлекательные проекты, как ВДНХ, в других национальных павильонах представлены идеи, как коммунальные общежития и сборные дома. Уверен, что если сегодня выставились наши архитекторы с проектами 60-х годов, здесь был бы настоящий фурор. Максимально упрощенные областях, таких, как Новых Черемушек у нас уже построены, мы в них живем и не думаем, броские, проходит этап. Европу на этом масштабе она не коснулась, так что они готовы искать очарование в пустырях и городских окраин.

Тема доступности жилья на биеннале – животрепещущая. Испанцы, экспозиции которых жюри признало лучшей среди национальных павильонов, предлагают варианты освоения долгостроев и объясняют, для того, чтобы служить повседневных нужд, совершенно не приспособленные для этого места. Между тем, по словам кураторов павильона Великобритании, жилищный кризис в их стране достиг таких масштабов, что архитекторы просят людей перейти в надувные дома в виде шариков или деревянные ячейки, которые можно заполнить большие площади. Нигерийцы вообще кампанию, чтобы жить и учиться в доме на воде, который им удалось доставить из Макао. А в Антарктиде зале представлены проекты башня из органических материалов, которые с течением времени способны самостоятельно исчезнуть без вреда для окружающей среды.


фото: Ксения Коробейникова
Проект Нигерии «Школа спорта»

Люди на биеннале в полном объеме, в том числе и русский павильон, он входит в тройку самых посещаемых. Те, кто не доедут до Италии, смогут увидеть наш проект в Москве, правда не раньше 2017 года. года. Хотя приехать сюда стоит еще и для того, чтобы помянуть глянцевая архитектора Заху Хадид, монументальную выставку, которую запустили в Венеции параллельно с биеннале.