Максим Никулин: «В Европе тоже кризис, но вечером в ресторан не попасть»

afff70be0d28cebd74744320a0ba689d


фото: Наталия Губернаторова

— К шоу мы еще вернемся, но мне интересно ваше мнение о цирковом процессе в целом…

— Современное состояние дел внушает оптимизм. Мне вообще кажется, что кризис, в основном, в головах. Это больше психологическое явление. Я только вчера вернулся из Европы, — там тоже все говорят «кризис, кризис». Но в ресторан вечером без предварительного заказа не попадешь. Примерно то же и в Москве. Но даже если и кризис… в любом состоянии люди, прежде всего, думают о своих детях. Так вот цирк наш — как раз для детей.

— А как же взрослые?

— А взрослым мы помогаем вернуться в детство. Не хвалясь, могу сказать: недавно подвели итоги прошлого сезона, так что? У нас результат за год — более 90% посещений. Это очень высокая цифра, то есть мы живем практически на одних аншлагах. При том, что ни дотаций, ни субсидий от государства нет. Свои сложности это приносит, но, с другой стороны, хорошо жить, когда никому ничего не должен. Вон, мы еще не начали новую программу, а до конца месяца билетов уже нет. У нас была раньше такая практика — ставить стулья в проходах для гостей, но пожарной службе это не понравилось, пришлось отменить.

— Кстати, не испытываете ли вы бОльшую конкуренцию от того, что в Цирк на Вернадского пришли братья Запашные?

— Наоборот. Мы чувствуем больше свободы. Объясню почему. Братья Запашные выбрали свой путь. Чем больше разных стилистик будет, тем лучше всем. Ведь это самое главное, чтобы у зрителя было право выбора. Кто-то идет к Запашным на шоу «НЛО», а кто-то приходит сюда, на Цветной, чтобы увидеть настоящий классический цирк. Хуже всего — когда везде одно и то же. Но в Москве, по счастью, такого нет — есть и цирк ужасов, и цирк хулиганский, и цирк на воде, на льду, какие угодно. Мы не конкурируем, не соревнуемся, мы просто стараемся быть непохожими на других. И это правильно.

— Как у вас только поместился огромный зоопарк Гии?

— Все животные прекрасно разместились, можем пригласить любых «зеленых» — пусть смотрят. Причем, у нас есть традиционный момент, когда программа заезжает, мы встречаемся с артистами — им представляют руководство цирка, все службы — к кому за чем обращаться. Так вот я увидел молодых, красивых, интеллигентных ребят, и что меня подкупило (давно этого не видел): только мы (руководство) появились, как все артисты встали. Это о многом говорит: о воспитанности, внутренней культуре, культуре руководителя. А коллектив у Гии давно сложившийся и обкатанный.

— Да но с каждым годом все сложнее отвечать на вопрос — «чем будем удивлять?».

— Это так, тем более, планку мы себе сознательно задрали очень высоко. Вот и несем свою «повинность». Вот у меня все спрашивают — «почему ваша новая программа называется «Королевский цирк»?». А я отвечаю — «Первое рабочее название было «Бурлеск», но потом мы поняли, что это не очень для детей; а вся королевская тема берет начало из детства, из сказок, из всего того, на чем мы выросли и на чем воспитаны; значит, не надо никому доказывать, что шоу будет очень красивым». Если говорить ассоциативным языком — это и Мулен Руж, и (в чем-то) Crazy Horse, и (уже не существующий) Фоли Бержер. То есть это тотальная красота, танец, костюмы, потрясающие номера с животными…

— Я даже не припомню, когда Гия выступал в Москве…

— Никогда. Гия (вместе с нами) к этому шел пять лет. Он очень многое изменил в своем шоу в ту сторону, в которую мы его просили. Он сделал новые композиции, новые блоки, от чего-то отказался совершенно, так что шоу получилось очень сильным. Вот почему с Гией приятно работать: он никогда не скажет — «а вот, я художник, я раз сделал гениально и ничего менять не буду!». Он очень гибкий, творческий, а это большая редкость и это надо ценить. Мы рады, что спектакль «Королевский цирк» сделан целиком в стилистике Цветного. Ведь как для любого балетного свято прикоснуться к кулисе Большого театра, так и для цирковых выступать у нас — большое событие.