Как Флор боролся с пуговицами

dc65a92e3151208fb5535809b45dd277

Интересно, что однофамилец гроссмейстера Антон Рубинштейн однажды тоже сделал подобное признание, но в более афористичной форме: «Когда я не играю один день — чувствую это сам. — философски заметил его партнер, обыграв Решевского в следующем туре.  Однако стоило им представиться, Тарраш моментально вспоминал их шахматные ошибки и истории болезней. После чего снял неприятельского слона с доски. Рекордный зевок Даже в матчах на первенство мира известны случаи, когда один из соперников думал над ходом полтора часа и больше. Противник, прочитав текст, даже не стал проверять варианты: он немедленно сдался. Гроссмейстер и врач по профессии, он часто не узнавал на улице своих бывших шахматных партнеров и пациентов. Последнему помешал не столько лишний вес, сколько Алехин, обыгравший его в двух поединках за корону. Трудный выбор На турнире в Петербурге Рубинштейн получил отличный номер в отеле. Но после двух туров выразил неудовольствие: мешает шум лифта. Покладистый гроссмейстер В другом сеансе Флора, на девяноста досках, шахматы приносили сами участники, и разнообразие их было бесконечно. — Но ведь вы еще толще, — заметил Рети. На турнире в Берлине в одной из партий он размышлял над своим ходом два часа. Только факты Зигберт Тарраш не отличался зрительной памятью, но обладал феноменальной памятью на факты. Кстати, Рети забывал зонтики, шляпы, портфели… — Я давно забрал его: это же была пуговица! — спросил сеансер у соперника. — Огромное спасибо! — О, это не произойдет и через тысячу лет! Когда не играю два дня, это чувствует моя жена. — Но ведь может случиться и наоборот, — возразил Шервин. Один из его противников во время игры то и дело проявлял излишнее любопытство и, сделав ход, заглядывал в кондуит психолога. — Ваш ферзь? А уходя домой после сеанса, забыл портфель.   Плохая память Рети провел рекордный сеанс одновременной игры, не глядя на доску. — Но, позвольте, гроссмейстер, — искренне удивился его партнер, — этими же фигурами я играл против Рети, и он не протестовал, хотя давал сеанс вслепую… Лишний вес — Вы никогда не станете чемпионом мира, — сказал Боголюбов Рети. – парировал экс-вундеркинд.- Как все же мимолетно время! Но рекорд, видимо, принадлежит Боголюбову. Пропавший ферзь В сеансе одновременной игры, который давал Сало Флор, было много неполных комплектов шахмат, и вместо недостающих фигур использовались спички, монеты, кусочки сахара и другое. Почерк не помешал сопернику прочитать замечание, и он не задумываясь отдал своего слона. Не видевший его довольно долгое время Бернштейн, встретившись с ним на турнире в Амстердаме, воскликнул: — Как вы изменились, коллега, стали похожи на сдвоенные пешки! Блюменфельд вернулся к столику и на глазах у радостного партнера уже ровными буквами сделал новую запись: "Опасения были напрасны, жертва слона никуда не годится". Быстротечность времени В чемпионате США лидерство захватили Решевский и Шервин, преследовавший его. — В самом деле, — согласился Флор, — за пуговицами я совсем не следил. — сказал гроссмейстер, когда ему вернули портфель. Как тонко подметил по этому поводу Тартаковер, там, где лежит портфель Рети, его уже давно нет. — удивился любитель. Малоразборчивым почерком он записал в тетрадке: "Опасаюсь жертвы слона" — и отошел в сторону. В разгаре борьбы гроссмейстер спросил одного из участников: — Извините, а где мой ферзь? — Да, но ведь я Боголюбов! 1933 г. фото: Евгений Гик

Матч Ботвинник — Флор. — Если вы будете продолжать в том же духе, — предупредил Решевский, — мне придется вас остановить. Тогда Блюменфельд решил проучить любопытного игрока. Один из организаторов предложил ему переехать к нему домой, гарантируя полный покой. Чемпионом мира не стал ни Рети, ни Боголюбов. Волшебная тетрадка Блюменфельд был шахматным психологом и в процессе партии записывал в специальную тетрадку собственные мысли, фиксировал свое состояние, настроение и т. — Нет ли у вас комплекта с более четкими фигурами? — спросил обиженный гроссмейстер. Сдвоенные пешки Ефим Боголюбов несколько растолстел. У него было около тридцати соперников, и он выиграл большинство партий. д. — До чего же у меня плохая память, просто какое-то несчастье! Рубинштейн согласился, но через день заявил, что теперь его раздражает гробовая тишина, и перебрался обратно в гостиницу, поближе к лифту. Губительная пауза Акиба Рубинштейн часто говорил, что занимается шахматами триста дней в году по шесть часов в день, шестьдесят дней играет в турнирах и лишь шесть оставшихся отдыхает. Стоит мне не играть три дня, это чувствует публика!» Разумеется, Антон Рубинштейн, великий пианист и композитор, имел в виду не шахматы, а фортепьяно. Вдруг Флор остановился перед доской, на которой короля невозможно было отличить от ферзя, а слона от коня. Самое интересное, что именно этим ходом он зевнул фигуру! Невидимка По мнению венских профессоров, Рихард Рети мог достичь больших успехов в математике, но забыл готовую диссертацию в кафе, а написать новую уже поленился. — Потому что вы слишком толстый. — Почему?