Глазунов, разбудивший Россию

a5bed8d4043c4868d1ba60d500c9f3be

Всeгдa пoрaжaлa ширoтa eгo мышлeния, блaгoрoдствo в мысляx — oн aбсoлютнo был нe злoбив; eгo, кoнeчнo, зaдeвaлo всe — и нeкoтoрыe сoбытия зa oкнoм, и снижeниe прoфeссиoнaльнoй xудoжeствeннoй шкoлы, нo дaжe и чтo-тo нeгaтивнoe, oн смoтрeл с высoты птичьeгo пoлeтa, этo былa не злоба, но его личная боль, он знал, что будет изменить мир к лучшему, может только силой личного примера, и это — помимо того, рис — продукты, каждый год из своей академии первоклассные ребята, которыми я искренне восторгался. Регулярные выставки дипломников в Москве, санкт. петербурге, на земле стали для него делом чести.

Даже его частая критика «авангардных художников» не была чем-то бескомпромиссна: он по-прежнему был готов к диалогу, к аргументированному разговору — он действительно мудрый и талантливый человек в любом случае была открыта даже чуждому ему понимание искусства. Антипатии авангардистов, и по-прежнему оставить за ними место в истории, добавив при этом: «И мы ответим вам реалистичным изображением! А мы ответим, свои академии и юными дарованиями!»

Он болел за свою страну. Но, плохо, без шор и предрассудков, понимая больше, чем кто-либо, все, порочность человека и его размер. Видение России в исторической перспективе стало его крестом. И это был не только анализ историков. Он переносил на своих героев в какую-то новую иконографическую плоскости, где их мысли становятся говорите… писал-Это жизнь, а не памятник этой жизни, не посмертную маску. Вы можете принимать его живопись, его можно не принимать, но это всегда был живой нерв, в котором не было намека на усталость души. Он был сожжен. И история приняла его в свои обманчивые объятия, не давая запутаться в сложные лабиринты: герои картины картины разные, но эмоций била наотмашь, не ослабевая.

Еще с его первой выставки в ЦДРИ (когда ему было 26 лет) творчество мастера развивалось в разных направлениях — это героика народной жизни, это бытование человека в большом городе с его радостями и одиночестве, это иллюстрация к классическим произведениям, где на первом месте был Достоевский с его пониманием жизни как борьбы добра и зла, где поле битвы — сердце человека; и, наконец, портреты современников, а позировала Глазунову все большие режиссеры Висконти, Феллини, Антониони; актеры Джина Лоллобриджида, Клаудия Кардинале, Джульетта Мазина; короли Швеции, испании, Португалии, немецкий канцлер Вилли Брант, конечно же, Индира Ганди, что все не перечислишь.

Его жизнь прошла как американские горки — была «не в чести», страдал от зависти коллег, то в тренде, не в тренде, но он всегда оставался цельным Глазуновым, рано понявшим, что времена меняются, а ваш талант не может быть передана. В разговоре с ним, я хотел бежать к холсту — он заводил, заводил так, что о трагических эпизодах в своей жизни говорил просто, пусть с легкой грустью, но я мысленно уже ездил в какое-то безвременье, где собрать несоединимое ради реализации своей страны, своей земли. И его судьба, без сомнения, также, стал художественный акт, акт вечной драмы под названием Россия. Как та самая «Мистерия XX века», которую наша газета выпустила первый грубый и во всех деталях… Кстати, для этой картины, написанной в 1977-м, художник по Партии хотели приравнять к Солженицыну и лишить гражданства, но… в один голос перевесил, и Илья Глазунов был отправлен в сибирскую тайгу на БАМ.

Очень точно сказал друг Ильи Глазунова Иосиф Кобзон:

— В его лице Россия потеряла кроме выдающихся художников еще и великого гражданина. Человек, который основал академию, человек, который был толерантным и интернациональным по своей сути, человек, которому принадлежит гениальная фраза: «Россиянин тот, кто любит Россию». В этом весь он. Всего себя отдавал стране — человек невероятного интеллекта и такого трепетного отношения к истории, которую он знал, что супер…

* * *

…Многолетняя дружба с «МК» изобилует удивительными эпизодами), автора. Глазунов — это всегда первый пояс (как однажды, после известного пожара в Манеже, вышел «шапка» — «манеж сгорел, но Глазунов вечный»), здесь и сейчас, он был героем первой полосы, только повод, к сожалению, печальная. Но, Илия S. таким образом, он стал плотью и кровью, своей страны, что его отъезд означает лишь новое рассмотрение ее ярких изображений, дал им сердце, который теперь остановился. Вот несколько моментов движется.

В марте 2006 года. мы решили поддержать друга нашей газеты Николая Караченцова после ужасного несчастного случая, привезли его в гости к Илье Сергеевичу на Волхонку, 13.

— Как я рад, что вижу вас. — Глазунов подходит, обнимает крепко. — Видишь, что ты сделал! Ну, давай, смотреть. 6 лет галерею строили.

Николай Петрович старается не отпуская руки женщины, но потом, спохватившись, что уличат в несамостоятельности, начинается, с интересом озирает тяжестей, стоя на мраморной розе ветров.

Первый этаж. От первых эскизов до самых известных картин — «Вечная Россия» и «Мистерия XX века». Легкая прохлада, тихий голос гида: «Здесь он собрал около 5000 рабочих мест…»

— Кеннеди! — учит фигура на рисунке является Николай Петрович. Потом долго так смотрит на образ Христа. Это странная и страшная картина Христа и Антихриста. Христос голубоглазый, ясно. Антихрист почти то же самое, но в легкой дымке…

В декабре 2014-го в галерею к Илье Сергеевичу смотрел, Жерар Депардье, обнялся с художником и жадно пошли на экспозицию — его визит сюда не случаен: мечтал увидеть «русский дух», «русское начало», как исторический контекст, посетить прямо глазуновскую галерею. Депардье оказался очень живым зрителем: взял Глазунова под руку, подробно на французском выспрашивая у Ильи Сергеевича о каждой детали на холсте, о персонажах больших фотографий, вроде «Вечной России» или «Мистерии XX века». Особенно поразил его, Иван Грозный, имя, которое он процитировал больше, чем другие: «да, да, убил своего сына…» И знаменитый глазуновские иллюстрации к Достоевскому вообще в глазах Жерара стала хитом…

— Смотри, — сказал Глазунов Жерару, указывая на старые изображения святых в человеческий рост — это следы от пуль на нимбе.

— Пули? — спрашивает Депардье. — Откуда?

— А солдаты (это почти сто лет) был снят, что цель, как цель, когда уничтожались в России все церкви…

— Это удивительная выставка. Разве не могут произвести впечатление на эти огромные полотна, на которых мы «читаем» историю России?! Глазунов спас дух России. Великой России.

Месяц назад позвонили Илье Сергеевичу поздравить его с 87-летием и открытием (наконец-то!) нового Музея сословий России. Теперь ясно, что это было последнее интервью с учителем.

— А какие картины сейчас в процессе написания?

— Очень зол на нескольких работах. Конец «Похищение Европы», дело почти завершено. Еще две картины в работе — надеюсь, что до поздней осени есть время: «Россия до революции», «Россия после революции». Теперь я делаю много кадров, чтобы потом на холсте четко показать каждую деталь. Прорисовываю, ищу… Сложная идея. Сначала монархия, потом советская реальность, демократия. Что такое история России в цвете и в картинках? Вот то, что меня всю жизнь мучил. Поэтому желательно иметь времени…

* * *

О себе: «Пока живы на этой грешной земле — я буду воспевать красоту божьего мира, борьба между добром и злом, великую и драматичную историю России, которая не может быть забыта — хотя столько сил прилагается, чтобы ее переврать. Так что, словами Врубеля, пытаюсь будить современников величавыми образами духа. Реализм, однако, самая демократичная форма. Он является понятной для всех слоев общества. Был, есть и всегда будет».

О блокадном Ленинграде: «От голода погибли мать, отец и все близкие родственники. По Дороге жизни, пролегавшую по льду ладожского озера, мне одиннадцать лет, вывезли из города в глухую новгородскую деревню Гребло. Там я работал на колхозных полях… То блокада была снята, и я вернулся в пустынный родной Ленинград. Поступил в художественную школу при Институте имени Репина Академии художеств СССР — академия также, только вернулась из эвакуации. И я помню, как в школу пошел Игорь Грабарь — небольшой рост, так же, как и на дружеских шаржах Серова, — вытащить свою папочку и показал нам, воспроизведения Веронезе, Микеланджело, Тициана… С некоторым интересом и уважением мы ему хотели: с нами, мальчиками, Грабарь серьезно говорил об искусстве!»

О современном искусстве: «Работы художников нашей академии — это как раз самые, что ни современное искусство: новый пережитая традиция. Вообще быть современным — значит, жить интересами своего народа. А то, что сейчас толкает под видом современного, — это антиискусство. Каждый может нарисовать «Квадрат», но никто так не играть, как Рихтер или Ойстрах, не писать, такие как Рубенс, Репин, Иванов… Так что наша задача — воспитывать, словами Достоевского, «по-русски широко образованного человека».

О музыке: «Я просто не могу без него жить и работать. Однажды Леонардо да Винчи спросили, что выше — живопись или музыка? Копируя его карандашный автопортрет в академической библиотеке, я вдруг представил, как Леонардо, пряча улыбку в длинной бороде, ответил вопросом на вопрос: «А что бы вы предпочли: остаться глухим или слепым?» Вопрошающий уверенно ответил: «Пусть глухим, но зрячим». Тогда гениальный художник кивнул головой: «Значит, вы понимаете, насколько живопись выше музыки!»

О традициях: «в Целом, в живописи важны два понятия: как и что. А в самом начале, ЧТО — что именно хочет сказать художник. А КАК — это форма искусства. А что — вторично, но авангардистских приемов, я не приемлю, так же, как и фото натурализма… Если мы говорим о наших великих мастерах, то Васнецов — былинный герой русской живописи, Врубель — ее проникновенный мистик и стилист, и Нестеров — третий из «соборян», который, как никто, сумел выразить всю трепетность и чистоту православной души… Так вот он этот, дореволюционную, великую традицию, я встречался с основанной мною Академии живописи, ваяния и архитектуры, который, по мнению многих авторитетных экспертов, сегодня последним бастионом русской и европейской художественной школы. А школа-это самое главное. Когда ты имеешь за ступени пройденного навыки — дальше можешь делать все, что хочешь, идти по избранному тобой пути…

Недостаточно быть рисовальщиком и колористом, мы должны понять, что самое главное: картина — это разговор со зрителем, и зритель должен понять, что хочет сказать художник. В противном случае, публика равнодушно пройти. Самая страшная ошибка — когда средство становится целью. Художник же так велика, что, постигая тайны мира, создает свой мир…»

* * *

Прощай, Илья, С.. Ваши ученики работают теперь по всему миру — от Америки до Ватикана, что привили им честность к профессии, честность по отношению к себе и честность по отношению истории, которой он служил и которая, несомненно, отплатит вам той же монетой.

Смотрите фоторепортаж по теме:

Россия и женщины на полотнах Ильи Глазунова: «здесь Русью пахнет»

22 фотографии