Дмитрий Бертман сорвал джек-пот

c372424dcc8fda01cc9161ac55924ce5


фото: Кирилл Искольдский

Кто все это натворил. Дмитрий Бертман — режиссер, Владимир Понькин — дирижер, Татьяна Тулубьева и Игорь Нежный — художники, Эдвальд Смирнов — хореограф… Эта группа создала в «Геликоне» не один спектакль. В том числе немало успешных, отмеченных наградами и сопровождаемых аншлагами. Но, пожалуй, на этот раз «Геликон» сделал спектакль, который вывел театр на качественно новый уровень. И дело не только в этих сказочных стенах, сцене и впервые (!!!) обретенной оперным театром оркестровой яме, но прежде всего в творческом мышлении авторов спектакля, превративших эпическую оперу в… А правда, во что?

Об эпической опере. Что-то занудное, длинное, немотивированное, схематичное, аутентично-былинное и морализаторское. Призванное с пеной у рта доказать, что, дескать, мы не лыком шиты, а являемся носителями древней культуры со своим каким-никаким эпосом. В общем, скука и мистификация. Хотя бы потому, что никаких письменных источников так называемого русского эпоса до конца XVIII века никто не обнаружил. Но скука и «Геликон» — две вещи несовместные. История про гусляра Садко — то ли рок-певца (появляется на сцене с эксцентричным двухгрифовым инструментом), то ли отчаянного маргинала, высмеянного новгородской общественностью за антисоциальное поведение и изгнанного с пира, оказалась чрезвычайно динамичной и полной неожиданных поворотов. В изрядном подпитии униженный бард приходит к Ильмень-озеру, где вступает с жителями подводного царства в контакт третьего рода — то ли глюки, то ли мечта, то ли фэнтези… Но точно не былина. С женой у Садко — бытовой семейный конфликт. Ария Любавы, которую принято петь с занудством унылой брошенной жены, звучит здесь как издевка, ирония и досада женщины, уставшей от чудачеств амбициозного мужа-неудачника. Сцена с иноземными гостями — ироническая кульминация спектакля. Это минута славы Садко, который использует полученный от Волховы волшебный подарок и срывает джек-пот: три золотые рыбы опускаются из-под колосников и осыпают присутствующих золотом. Гусляр с нелепой важностью «рулит» торговым «саммитом», знаменитые арии Варяжского, Индийского и Веденецкого гостей обращены именно к нему, и только Любава понимает, что все это дурь и недоразумение.

Подводное царство прекрасно и в то же время отталкивающе. Нюансы костюмов, грима, цветовой гаммы, мимики, пластики все время подсказывают: это зомби. Даже прекрасная Волхова — мертвячка, одновременно притягательная и ужасная. И это очень точно считанный образ, столь характерный для Римского-Корсакова: такова и Шемаханская царица, и Кощеевна, и даже Снегурочка. Ну а так называемая «гамма Римского-Корсакова» (тон-полутон) окрашивает всю сцену подводного царства в мрачно-декадентские краски русского модерна.

Построенный на парадоксах спектакль завершается резким финалом, столь же убедительным, сколь и нетрадиционным. Посрамленный мистическим голосом Николая Чудотворца Садко выдворен из подводного царства. Ему строго-настрого велено заниматься своим делом — лабать на своих гуслях и не выпендриваться. И вот он дома. Граждане поют «Славу» Великому Новгороду, а наш неудавшийся русский Тангейзер раболепно прячется вместе с женой и тремя детишками за разбитой лодкой своей несбывшейся мечты…

О музыке. Музыкально эта постановка просто безупречна: обозреватель «МК» слушал два состава — первый, состоящий из геликоновских мэтров, второй — из молодежи. Оба они достойны высших похвал. Вадим Заплечный в партии Садко в полной мере раскрывает свой вокальный и актерский потенциал. Неподражаемая красавица Лариса Костюк — Любава, Елена Михайленко — Волхова, исполнители арий торговых гостей — все на месте, прекрасно поют. Великолепно звучит оркестр под управлением маэстро Понькина, артисты которого явно сами наслаждаются красотой музыки Римского-Корсакова и транслируют это наслаждение публике. В молодежной команде буквально потрясает 24-летний Игорь Морозов. Такой тенор — счастливая находка для оперного театра: отличный голос, обаяние, внутренняя свобода, очевидный недюжинный актерский дар. Ну а Лидия Светозарова в партии Волховы просто волшебна. Певица с необычным, в самом деле неземным тембром, высочайшей вокальной техникой и внешностью инопланетной принцессы.

О модерне. Этот спектакль невозможно понять вне контекста стилистики русского модерна, который абсолютно созвучен сегодняшнему дню и духу самого «Геликона». Модерн, конечно, сильно отредактированный эстетическим менталитетом сегодняшнего дня. Геликоновское крыльцо-терем, определяющее фирменный стиль театра, — важный элемент декорации. Именно вокруг него происходят события в этом выдуманном Новгороде, ничем не ассоциированном с настоящим архитектурным обликом старинного города. Да и новгородцы больше напоминают участников панк-этно-шоу, нежели героев картин Васнецова. Сцена обрамлена аркой витража, выполненного как бы в технике «Тиффани», на который транслируется видеопроекция футуристических сюжетов: фантастические летательные аппараты, странные небоскребы. Так русский модерн, перенесенный в русский пост-постмодерн, передает нам сегодня привет от своих адептов и шлет ценный мессидж: друзья, если вам не хватает исторического прошлого, корней, нравственных ориентиров и духовных скреп, просто придумайте их сами!