Александр Ситковецкий: «Кровь Макаревича — на пальцах ног»

6e241711504320166413ceda2d374f2a


Игры фoтo 2005 гoдa. Слeвa нaпрaвo: Aртур бeркут, Лeoнид Гуткин и Aлeксaндр Ситкoвeцкий. Фoтo: avtograf.com.ru

В плeйлистax рaдиoстaнций, oсoбeннo с рeтрo или рoк-уклoнoм, дo сиx пoр звучaт пeсни и «Висoкoснoгo лeтa» (пeрвaя группa Ситкoвeцкoгo), и, кoнeчнo, «Aвтoгрaфa». Aмeрикaнскиe aльбoмы музыкaнтa в нoвoй Рoссии, и тeм бoлee нe прoдвигaлись, нo извeстный бaлeтмeйстeр Бoрис Эйфмaн взял, нaпримeр, этo музыкa Ситкoвeцкoгo сo свoим aмeрикaнским aльбoмa Zello (1991) и Empty Arena (1998) в свoeй сeнсaциoннoй бaлeт «Oнeгин», a нa прeмьeрe в 2009 гoду. гoд игрaл и прaвдoй, и oднoврeмeннo клaссичeски вeликoлeпнo… В этoм симбиoзe сoврeмeннoгo и aкaдeмичeскoгo нaчaлa Aлeксaндр Ситкoвeцкий, тeм нe мeнee, я всeгдa знaл, чтo oни спeциaлисты, чтo дeлaeт eгo музыку сoвeршeннo oсoбoe явлeниe.

Инструмeнтaльный двoйнoй aльбoм » Full House с 18 композиций, не только насыщает невероятно красивыми мелодиями, буквально сбивающий с ног помпезной власти форменного music цунами, Александр Ситковецкий объявил еще в прошлом году. Искушения настрочить, то в «ЗДАНИИ» рецензия на монументальный труд легендарного рок-музыканта, долго и спокойно наслаждающегося гражданство сша, откладывалось, потому что альбом, хотя и не имеет себе равных, но из категории » так вечно, и больше, выпущен не в России, что желание поторопиться с пятью копейками в текущем музхронике уступила появилась возможность реализовать давнюю затею — лично встретиться с г-ном Ситковецким дома, в Лос-Анджелесе. От компании, до реализации иногда проходит какое-то время, но все-таки мечта осуществилась.

Дом в Малибу, месте, столь же легендарной, как и сам Ситковецкий. Действительно, где должен жить человек, такой музыкально-исторических масштабах? Конечно, в Малибу! Да еще на холме, откуда открывается прекрасный вид на курорт-ep район, впечатанную в истории голливудскими сериалами. Под дверь, крыша дома, который хозяйка Шер недавно поставил на продажу за полсотни миллионов долларов. Не сидеть что-то бабуле в тропическом раю. Недвижимость, говорят, глядя теперь Beyonce. В эпоху поп-королевы меняются, а дворцы остаются… На главном перекрестке тихого отдыха предместья ЛА, где есть почта, пара кафешек, зеваки часто дежурят в надежде увидеть расслабленной прогулки в домашней обстановке, с маленькими, детьми, или просто покупают пончики звезд типа Брэд Питт, Брюс Уиллис и др. В общем, привет Новой Риге…

В двух этажах дома поражает, однако, не подметать и внутреннего озеленения, а независимый скромный на вид здание — святая святых Саши Ситковецкого, его студия. Стены оштукатурены, конечно, плакаты, фотографии и другие исторические артефакты из блестящей музыкальной истории, и, конечно, одна «кладовая» с объектами, основные страсти музыкантов и композиторов — невероятной коллекции электрогитар. Все они в самом деле, за годы, хотя творчество уже давно стало более приятным хобби для г-на Ситковецкого. Музыку-деньги уже давно не платит, хотя и хвалится, что альбом почти 20 лет, Empty Arena, постепенно продаваясь по всему миру, наконец, уже окупил все расходы на его запись и издание. И, как правило, является успешным бизнесменом. Его работа, однако, тоже связана с музыкой — продажа профессиональных музыкальных инструментов и оборудования.

Александр говорит, что когда он ушел с головой в работу на Фулл-Хаус, третьим сольным альбом за 27 лет жизни в Америке, сделаны в сотрудничестве с известными музыкантами экстракласса (о них пойдет речь в интервью), то сидит неделями в этой студии, так что дверь в жилом доме жена и дети уже начали забывать, как выглядит глава вашей семьи.


фото: Артур Гаспарян
На студии со святая святых — коллекцией гитар.

Большие ошибки модные рокеры из России

— Саша, ты обмолвился, что вы можете держать в руках только новые гитары — нет, говорят, сэконд-одежды… я считаю, что твоя коллекция гитара выглядит, по-видимому, не беднее гаражей с суперкарами мне некоторые российские слуги народа…

— Что я могу любые гитары, конечно, — я профессионал. Но это произошло в жизни… сначала случайно и неосознанно, а позже вылилось в определенной концепции. Первая моя гитара принес папа (Виталий Ситковецким, выдающийся советский альтистом. — Прим. «ЗДАНИЕ») из Чехословакии — известный в те годы Альфа, абсолютно новые, из магазина. Следующий гитарой был приличный инструмент, Vox, которые я купил у Андрея Макаревича, — подержанный, но в те годы (70-е!) никто на это внимание не обращает, и я был счастлив. Опять же мой замечательный папа вернулся инструмент, который сбежалась посмотреть только вся музыкальная Москва, — это был настоящий Fender Stratocaster. Папа был с оркестром филармонии в Югославии и, как всегда, умеючи уговорил одного владельца магазина продать ему инструмент, с дикой скидкой. И с тех пор ни одна гитара, кроме как новый, в моих руках не появился. В начале, конечно, это не принцип, просто так получилось. Но с возрастом я стал понимать, что, когда мне предложили любой инструмент, у меня появились некоторые виды… не брезгливость, чем бдительность. Потому что я понял, что это за инструмент — особенно хорош, большой, которые побывали в интересных руках, — стоит имеет свою энергию. В дополнение к истории. Любой музыкант делится с инструментом, с вашей энергией — и духовные, и материальные, так что на струнах гитары часто и много крови, и пота, и всего прочего. И в какой-то момент я понял, что не хочу, гитары, кроме новых, которые со мной взрослели и со мной старели.

— Таким образом, единственный причудливый кровь с пальцев, которая смешалась с твоею от Макаревича?!

— Абсолютно точно.

— Так вы братья!

— Ну, если вам угодно. (Смех.)

— Сколько это «чистоплюйство» распространено среди музыкантов? Есть же восторженные коллекционеры, как Дима Дибров, например,… Музыкальные инструменты, как правило, часто переходят из рук в руки?

— Конечно! Я что-то привилегирован, есть возможность выбрать новые инструменты. У многих музыкантов такая возможность просто не существует. И для них, чтобы получить подержанный Les Paul или Stagg — это уже очень большой успех. В мире оптовый рынок подержанных инструментов, и это не только гитар касается.

— Более 15 лет (после альбома » Empty Arena) ты немой, остается в статусе культового музыкантов отечественного рока. Конечно, были разнообразные творческие проекты, в Америке, в Москве прошел большой игры шоу в честь 25-летия «Автографа» в 2005 году и др. Что побудило в настоящее время говорить о столь важной работы, как и Фулл-Хаус?

— В отличие от музыкантов, композиторов, продюсеров, которые постоянно находятся в рабочем поле и, если упрощенно, зарабатывают на жизнь — хотят или не хотят, но должны продукт выдавать — я все еще имел право никуда не спешить, ничего не делать из-под палки. Высиживал, так сказать, вдохновение, и в какой-то степени со стороны посмотрел на мире музыкального бизнеса,…

— И сделал выводы из этих неспешных наблюдений?

— Сегодня музыкальный бизнес стал очень разношерстным, разносторонний, разнообразный, потому что просто играть на гитаре или просто петь в микрофон уже немного. Нужно заниматься и композицией, и продюсированием, и в игре, может, на соседних музыкальных инструментов и участие в других командах и так далее

— Это зарабатывать творчества стало труднее?

— Существенно. Не только в эстраде, роке, но и в классической музыке. Я смотрю вот на своего старшего сына (скрипач, тоже Александра. — Прим. «ЗДАНИЕ»)… Поколение Ойстраха, Когана или Менухина может позволить себе просто быть, концертных скрипачами и добиться успеха, выходя на сцену с большим оркестром, престиж, деньги, слава. Но эти времена давно канули в Лету. Даже большие музыканты сегодня должен быть развернут и мастер-классов, и участие в камерной музыке, но и в различные виды малых ансамблях. Все, что вам нравится… то же эстраде и в роке. Если вы не многостаночник, то должен быть как минимум суперзвездой.

— Именно так, уехав в Америку в 1990-м, ты пошел на работу, а музыку оставил приятное хобби?

— Частично. Но об этом я думаю всегда. Во-первых, это не произошло, потому что, когда «Автограф» был «подписан» Френком Заппой и мы пришли сюда с большими надеждами, то они, вероятно, самую большую ошибку в своей жизни, и доверились американцам. Я бы сильно нас не судить — это был 1989 год, все наивные и все так хотели стать американцами, в хорошем смысле слова, довериться американцам, что они из нас сделали мировых звезд. И мы отпустили вожжи, которые до этого очень крепко держали, потому что они всегда были очень цельными и очень хорошо они знали, что мы хотим. Извините за сравнение, но в чем-то были мы, как компания Apple и Стив Джобс: мы считали, что мы должны сказать, ЧТО люди слушают, а не ОНИ должны нам говорит то, ЧТО они хотят слушать. Это было глупо и высокомерно, аррогантно, как говорит сегодня. Но это они делали, потому что в 80-х годах в СССР был такой дикий недостаток музыкального материала, что даже и то, что они делали, мы часто очень некоммерческое, — срабатывало и продавалось. Несмотря на то, что с самого начала мы играли в жанре, который никогда не «легко» имя невозможно.

— Это называется арт — или симфо-рок… Но тогда это была мода и коммерчески успешной музыки во всем мире.

— Прогрессив-рок тоже… Это даже и не важно. Приехав в Америку, «Автограф», он был окружен очень известными людьми, с нами работали лучшие продюсеры, менеджеры и так далее, И когда мы начали переписывать для американского рынка наш последний в Союзе альбом «Каменный край», который в начале был уникальный продукт, под влиянием американцев, произошло что-то между слабым Bon Jovi и еще более слабые Def Leppard. В СССР-в «Каменный край» вполне пошел, и в тот же Сережа Мазаев тогда сделал огромную работу, продвинув его к телевизору. Мы сняли четыре клипа, а хорошие — те года это было что-то на грани. А в Америке дали эти вожжи, потерял контроль, и из нас сделали как слабое подобие на самом деле «Автографа», так и слабое подобие американской глэм-роковой группы. Все остальное на уровне внешнего подражательства, но сабстенса самом деле, вещество — не было.

— Нет, была мода на Россию, перестройку, и все русские…

— Абсолютно точно. Мы были в моде — длинноволосые рокеры из России. И американцы думали, что слабину и все выстрелит. А мы думали, что они лучше знают, они профессионалы. Сложнее все это Артуру Беркуту — он певец, он должен петь на английском языке, а говорил на языке, плохой. И все, что мы не носители языка. Мы не знаем ни одной истории в мире, что неанглоязычный певец был настолько убедительным, как и «оригиналы».

— Почему? Немцы Scorpions, шведы ABBA, что куча…

— Для них на английском языке всегда был другой язык, они в ней чувствуют себя, конечно…

— Точно так же, как в СССР были, конечно, эстонец Яак Йоала или узбеки «Ялла»?

— Совершенно верно… В общем, все это повлияло на качество, а Беркуту это в три раза сложнее. Вот альбом висит (на коллекционной стене. — Прим. «ЗДАНИЕ»), он называется Tear Down the Border («Слезы рушат границы»), и когда я слушаю его каждый раз, когда мне грустно. Здесь, на самом деле очень хорошие фотоработы (для конвертов).

— Альбом нереализованных надежд?

— Именно так,… А что касается меня, то я знал, что останусь в Америке, в любом случае, что бы ни делал, и, далее, как часто бывает в жизни, началась цепь случайностей. После неудачи с этим альбомом двое наших ребят — Леня Макаревич и Витя Михалин — ушли обратно в Москву. Артур и Леонид Гуткин остался. Они сделали свои группы, их поносило здесь, в жизни, они добились определенных успехов. Затем, с Гуткиным у нас коммерческие студии. Долго не жила, потому что начала цифровой революции в музыкальном производстве, мир начал быстро двигаться из самых дорогих, большие и неуклюжие для аналоговых истории значительно дешевле, но ужасно звучавшую то фигура. Мы же с Леней, после того как он начал работу, как и всегда, в основном, оборудована студия для большой аналогового оборудования, а годом позже он понял, что оборудование уже одну десятую от того, что стоит, и никому больше не нужно. Все то же самое можно сделать на простом компьютере.

— Но, Гуткин теперь у нас есть главный хитмейкер для «Евровидения»: песни Дины Гариповой, Полины Гагариной и не доехавшей до Киева в этом году, Юлии Самойловой — его рук дело…

— Я знаю, и очень рад, что из-за него. Мы не теряем связи и в курсе жизни друг друга… Но мне также очень повезло, потому что в 1991 году. года, я встретил своего очень хорошего друга, коллеги по Москонцерту Алексея Курочкина, который здесь уже начали заниматься бизнесом в области музыкальных инструментов. Он уже был известен в России с этим, а когда приехал сюда, ему не хватало только связи, знания людей в отрасли, то, что у меня как раз был уже к тому времени в изобилии. Потому что «Автограф» за эти два года, был спонсирован огромное количество крупных известных компаний — начиная от инструментов до любой кроссовок. Билл Шуц, покойный владелец фирмы Fender, талантливый «Автограф» после первой поездки в Америку почти контейнеров оборудования. Каждый наш специалист является уезжал из Америки с Stratocaster’ом в подарок! Такого уровня, что для нас интерес, то!

— Целое сокровище для тех дней!

— Абсолютно! Когда этот контейнер пришел в «Шереметьево», и мы с директором команды Феликсом пришли забрать, спрашивают: а что это такое? Тогда никто ничего не знал, не знал, все было в жутком бардаке! Мы говорим: музыкальное оборудование. Они спрашивают: а это дорого? И я немного слукавил, я говорю: ну, это было сделано в Америке, но это дешево, что у них есть. В общем, мне подогнали два «пазика» из Москонцерта, загружается все это дело и повезли к себе на базу. Как смешно… А возвращаясь к теме Америки… в общем смысле, я по-прежнему остался в музыкальной индустрии, среди своих любимых музыкальных инструментов, и не только гитары. В конце концов, и в «Автографе» моим коньком всегда были на это средства. Как-то Министерство культуры дало нам большие деньги, и я заказал лучшие клавишные инструменты в мире в это время, но никто, в том числе и наш клавишник Леня Макаревич, не знал, как к ним подойти. Я провел ночь, читая инструкции, а потом я программировал звуки. Все основные звуки «Автографа» 1982-1985 годы программировал я на клавишных. Потом пришел Руслан Валвин, который стал для нас первым клавишником-программист, а потом заменил и Макаревича, когда он заболел и ушел от нас.

— Чувак, что это звучит как «Автографа», в рамках 1/6 суши, то не показал никто!

— Абсолютно в точку. Еще до «государственных» оборудованием, 1982, скрипач Владимир Спиваков привез нам из-за рубежа феноменальный в своей продвинутости инструмент — Roland Jupiter 4, одним из первых в мире многоголосых синтезатор, очень мощные. Безумно дорогая. И на концерты «Автографа» в эти годы начинается с клавишной прелюдии на этом инструменте. И ни разу не было, чтобы после концерта, нас спросили: а что это такое, что за инструмент? Видел это каким-то потусторонним звуком из неземной космической цивилизации…

— «Возрождение» музыкант бизнесмен в Америке, как я понимаю, не столько в курсе, сколько естестенным жизненный этап эволюции?

— Когда мы были в студии с Гуткиным, кроме коммерческой части, я имел свою комнату с набором инструментов. Я там постоянно что-то писал. Тогда у меня было турне по Франции, а гитаристов с камерным оркестром моего двоюродного брата (скрипача Дмитрия Ситковецкого). Мы играли несколько моих работ… Я постоянно в чем-то участвовал, но это уже не основной вид деятельности. И вы правы — некоторые потребности уже не очень и было. Следует понимать, что бизнес, особенно на этапе формирования, отнимал большое количество времени, усилий, разъездов. Был период, когда с 1998 года. году в авиакомпании, которой я летал, я был зарегистрирован миллион рейс миль!

— А когда прорывало, то названием альбома Empty Arena («Пустая арена») ты, стало быть, намекнул на какой-то тупик, безысходность?

— Можно и так описать, но не совсем. В моем гитарном рэке один из пресетов (предустановленных спецэффектов) назывался empty arena. Это такой эффект гулкого звука, что ты стоишь на пустом стадионе, получил подход, и он как будто длится вечность. В этом была какая-то метафоричность. Мне понравилось это имя…

Замшелому Ситковецкому — истинный блеск!

— С музыкальной точки зрения новый альбом Full House даже как-то до неприличия идеальным. Возникло ощущение, что он снимался человеком, истосковавшимся на творчество, как и к судорогам истосковалась, когда что-то «по сильному плечу» характер Ирины Аллегровой в известной песне…

— Краткая история этого альбома такова, что в 2005 году был очень успешным воссоединение группы «Автограф», на что я очень долго не соглашался. Только то, что предложил, был очень часто. Мы ушли со сцены, а почти на самом верху. Они очень вовремя ушли. Не участвовали во всех этих пост-разборках в нашей музыкальной индустрии в России и так далее. Конечно, мы потеряли определенную важность, потому что в стране была уже совсем другая музыка. Но никто не заботится, то это вполне нормальный процесс, мы все дружили. Все было хорошо. Как-то позвонил мне Гуткин из Москвы и сказал, что появился вдруг продюсер Андрей Агапов, который предлагает, кажется, что-то серьезное. Это действительно очень серьезное предложение — не концерт в какой-то клуб, а большой игры шоу в «Олимпийском». Мы начали работать. И в ноябре 2004-го в первый раз в 14 лет, собрались вместе, впятером — тот же «Автограф»: Леонид Гуткин, Виктор Михалин, Леонид Макаревич, Артур беркут и Ситковецкий. Нас запихнули в маленькую пыльную комнату, в кинотеатре «Буревестник» на «Войковской», где ставят усилители, барабаны, что мы готовили программу. Сели мы, смотрим друг на друга. Я говорю: «Жарко, почему ты, Витька, в свитере сидит, взлет!». Он говорит: «Смущение». Скажем, жирочек появился. А у нас это всегда был худой и самый модник. А потом стал успешным табакомагнатом после «Автографа» и посолиднел… Неудобно, в общем, было в начале немного. Гуткин берет наш диск с песней «Ливень» — это был один из краеугольных песни в свое время — и говорит: «Ну, давайте, что ли, немного поиграем все вместе», — и кладет на фоне этого поста. Мы под музыку тоже начали медленно погружается, и в какой-то момент что-то случилось, искра проскочила. Переглянулись. Леня выключил диск, и мы начали играть. Беркут стал петь. В общем, с этого все началось, с этой пыльной комнатки. Мы долго репетировали, почти шесть месяцев. Пригласили звукорежиссера — швед Броуна Содерстрима, одного из крупнейших специалистов в мире технологии live surround. И в «Олимпийском», работал в surround-sound — 200 000 w по формуле 5.1. Это был первый раз в России! Мы отрепетировались, мы отправились в небольшое турне по стране, чтобы сыграться перед Москвой. Нам понравилось в конце концов, что произошло, но мы поняли, что это уже окончательная точка.

— Но потом была еще одна встреча… Вы так же, как и Скорпионы — это никак не могли напрощаться…

— А нас все начали спрашивать: а что потом-то будет? В 2012 году, Первый канал нас пригласили на большой концерт «Легенды русского рока» в Зеленом театре, к Стасу Намину. На неделю приехал в Москву, мы немного порепетировали. Вышло все очень красивые, хорошо одетые, но… Аудитория не поняла. Похлопали, что-то. Они уже не знают, кто они «Автограф». Мы совершенно не обиделись, просто еще раз поняли, что все достаточно. А мне все предлагают: мол, сделал бы две-три новые песни, хорошую музыку у нас не хватает. И мне как-то подключили. Я вернулся в Америку, сел и начал писать. По своей природе я человек очень последовательный, и если да, то что-то начал делать, то я хочу довести до конца. Когда уже собрал более десяти эссе, здесь я начал думать о выпуске альбома. Первые два моих альбома в Америке, я произвел сам. Но потом решил, что материал хороший, сильный, и я не буду-ка я рисковать.

— А как автор ты способен самокритично, чтобы понять, когда материал хорошо, когда спорный и так далее?

— Следует добавить — на МОЙ взгляд. Спасибо Гуткину, у нас с ним давний друг, отличный барабанщик Ник Ди Верджило, он известен своими инди-группа Spoke’s Bear, работал с Genesis, когда Фил Коллинз оставили. Он великий музыкант, и он играл со мной на Empty Arena. Я позвонил и туринг-бас-гитарист the Rolling Stones Алекс Аль, прекрасного перкуссиониста Luis Conte, есть еще хорошие имена… Когда я начал делать этот альбом, он не знал, будет ли еще моя музыка, поэтому, не стали бить в свои руки. Она стала все выливаться, и, пока полное ведро не налилось, я себя не останавливал. Он написал более 30 работ, из которых выбрали 18. То есть произошло два диска — двойной альбом. Они сказали мне: почему два? Выпусти еще через два года. Я говорю: не хочу! Это теперь произошло, что я буду два года ждать!

— И имя гораздо более оптимистично уже. Также метафора: «Полный дом» — Full House?

— Конечно. Полно всего. Когда я понял, что у меня на руках прочный материал, и много, я решил, что эта ответственность должна с кем-то поделиться. Я решил пригласить продюсера. Я Позвонил Нику. Он играл в знаменитом, когда группы Tears For Fears, и он говорит: здесь даже думать не нужно — Даг Петти, от него и классическое образование, что очень важно, блестящий клавишник, пианист, прекрасный винтажник, а самое главное, что он очень хорошо слышит мелодичную музыку. Он взял на себя музыкальное продюсирование, поправил мои механизмы, решал, что и как и мы прощаем в каждую песню, которую стих будет с гитарой или без гитары, здесь дудки или нет, здесь у нас есть Hammond или другой инструмент, там акустика или электрика и др.

— Меня всегда завораживала роль продюсеров в создании окончательной конфигурации музыкального полотна. Хотя, с другой стороны, музыканту же лучше знать, что и как он хочет играть. Нет ли здесь противоречия?

— Люди часто стесняются задавать этот вопрос. И он очень точен. Потому что такой профессии —продюсер — не существовал до появления каких-либо электрических музыку в 50-60-х годах прошлого века. В джазе, например, не может быть продюсером. Только в России слово «продюсер» в начале имеет другой оттенок — это человек, который ведет проект. А вот продюсер — это музыкальный продакшн. Человек, который отвечает за музыкальный материал. И когда появились рок-группы — лучший пример, как Led Zeppelin, — то, например, четыре, блестящий, гениальный музыкант вместе, они начинают писать песни, и возникают споры. Завод сказал: я здесь, я хочу ниже поет, потому что высоко для меня, и накрутить голоса в хоре, потому что мне мой голос слышать противно, — он всегда, кстати, так говорил. Page говорит Бонэму: пожалуйста, наложи мне так рисунок, а он отвечает: не, не буду, здесь нужно триоли играть… И вот уже кто-то должен сказать: ребята, стоп, давайте будем делать так и так. Итак, продюсер — это своего рода судья. В LZ это гитарист Джимми Пейдж, с самого начала. Он взял эти полномочия. Это моя любимая группа facebook поколения. Там было два реднека — двух крестьян, так сказать, барабанщик Джон Бонэм и вокалист Роберт Плант, совсем провинциальный частей Англии. И два интеллигентствующих элитария: Джимми Пейдж и Джон Пол Джонс, которые были регулярными в лондоне исследование. Пейдж после Young Birds уже популярных певцов, и, когда услышал Планта, сказал: все, это он!

— В СССР, тем не менее ты был сам себе продюсер, и кроме того, очевидно, отбирал музыкантов, певцов в коллективе?

— Артур беркут ко мне в 17 лет пришел, также (как и Завод по Пейджу) плохо пахнет, плохо говорит на русском. И что? У нас был выбор, был честный конкурс: Глызин и беркут. У нас очень много было связано с «Его людьми» (там, где Алексей Глызин был тогда певец)… Так, что продюсер — человек очень важно в современном музыкальном процессе, который приносит окончательное решение и фактически определяет музыкальную конфигурации дела… На альбоме Empty Арене я был в себе так уверен, и сейчас, переслушивая альбом, я понимаю, что многое можно было бы сделать по-другому. И теперь я доверия в этом отношении к другому человеку. Продюсеру следует доверять. И он, несомненно, добавил то, что называется value added — добавленной стоимости, по тому, что я сделал. А я очень много сделал. Он написал музыку, саранжировал ей вежливо, я опытный человек…

— Ну, от души играет много своих любимых электрогитарах!

— А я сказал сразу: ребята, не хотите — не слушайте его, но я хочу играть. Дайте играть! У меня есть право… Но это было мое лучшее решение — пригласить Дага Петти; он обратил все это человеческие, убрал некоторые длинноты в моих соло, когда я не мог остановиться. И такой немного замшелому Ситковецкому Даг дало подходящего блеска, потому что музыка хотя и вежливым, но в моей голове это звучало, как будто бы действительно из 80-х годов. Даг также моего поколения, но он рабочий, профессиональный, современный человек и, конечно, «причесал» мою музыку в нормальном направлении. Сейчас это звучит незамшело.

— До записи интервью ты еще полушутливо обмолвился, что в снижении альбома есть даже роль Лепса…

— Да, потому что после съемки наступает время снижается. И спасибо, Саша Лев (Коновалову), замечательный гитарист, который много лет работает с Леней Гуткиным, и, кроме того, он записывающий продюсер Григория Лепса, делал его все последние несколько альбомов. Не знаю, Григорий лично, но, как я понимаю, имел хорошие уши, и когда он решил, сводятся в Америке, то слушал различные произведения искусства и сказал, наконец, что хочет именно такой звук. А звук был ближе к тому, что делает Джо Кокер. Это понятно, что Лепс похож на Кокер — и голосом, и подачей на стол. И Саша Лев отправился в Америку, вычислил все и познакомился с легендарным Крис Лорд-Элджи, который получил свою первую премию «Грэмми» в качестве инженера звука, как раз для альбома Кокер Unchain My Heart. Там был скандал, потому что маленький барабан, в большом стихотворении на уровне голоса певцов, что в эти годы — в первой половине 80-х годов было абсолютно неслыханно. Даже в роке певец должен был быть где-то больше. Но Крис защищал свой взгляд и с тех пор стал известен прежде всего своим барабанным звуком, так и позже, в последующие несколько лет были различные «Грэмми» со многими исполнителями, в том числе Green Day и т. д. Он в конце концов сводится Лепсу несколько песен, в том числе «Лондон», Саша приезжал и записывал здесь барабаны. Он меня и познакомил с Крисом. Мы очень сдружились, и, когда все было готово, я решил, что мы будем работать с ним. Он настолько был впечатлен тем, что я ему полностью доверяют, а не стать дать rush-миксов, где музыканты, как правило, показывают, что они хотели, — они говорят, что сделай вот так. Не, делай как считаешь нужным. Для него это, как я понимаю, тоже было интересно и здорово. Я очень доволен работой.

— Удовольствие получить. Но, инструментальная музыка имеет свою нишу. Ты же мог легко настрочить и шлягеров, на некоторые вещи просто пожалуйста слов, этакое эпическое пение…

— Конечно, как мысли, идеи мелькали. Но не было ни малейшего желания искать и приглашать кого-то певцов и так далее В игре Оближешь’ я пою — только определенный цвет. Но в начале, даже и те песни, которые я работал для «Автографа», прекрасно легли только на гитаре. И жалею, если честно, сейчас никаких не было… Как зажратый сноб, я не вижу себя в том, чтобы писать песни. Нет такой потребности. Я все еще вижу себя в героической позе гитарист с ногой на мониторе вперед — безбрежное поле людей сверху падает дым, и все в порядке.

P. S.: В скобках интервью остались интересные воспоминания и свидетельства из бурной рок-истории «Автографа» 1980-х годов, рассказанные Александром Ситковецким. Без сомнения, для них еще есть время и место в «ЗДАНИИ». А наш герой тем временем уже пишет мемуары, которые, безусловно, станет кладезем ценнейших знаний, информации и ностальгии для любителей музыки.